— Не стоит переносить. Я не отниму у вас много времени. Вам это не интересно?
— Нет, конечно же, интересно. Ведь это моя работа. Просто я считаю, что нет наиболее удачного метода. К каждому пациенту нужен особый, индивидуальный подход.
— А какой подход требуется ко мне?
— Ну… Для начала, вам нужно перестать злиться на весь окружающий мир. Ведь это нисколько не помогает ни мне, ни вам. Это лишь усугубляет ситуацию и отдаляет нас от конечной точки.
— Какой точки? В чем она заключается?
— Понять, что с вами произошло, Абель. Разобраться, по какую сторону экрана вы находитесь, разве не это вы хотели узнать?
— Да, именно это. И как нам это сделать?
— Что вы сейчас чувствуете, Абель?
— Не знаю… Наверное ничего, лишь пустоту, будто внутри меня вакуум.
— Продолжайте.
— Я начинаю забывать свой сон.
— Так все-таки это был сон? Вы определились?
— Не знаю, но похоже на то.
— Вы боитесь его забыть?
— Я боюсь забыть ее. Забыть Дженифер.
— Вы ее любите?
— Люблю? А разве можно любить неодушевленный предмет? Как можно любить того, кого не существовало на самом деле?
— Но ведь для Вас она была более реальна, чем все, что находится здесь.
— Намного реальнее. Намного. А сейчас эти фрагменты начинают стираться. Даже не так. Какие-то отрывки всплывают в голове, какие-то, наоборот, гаснут. Я запутался в собственных воспоминаниях.
— Вы хотели бы проснуться и забыть все это?
— Нет, никогда.
— Почему же? Ведь кроме боли, эти воспоминания ничего другого не несут.
— Да. Но только эта боль и позволяет мне чувствовать себя живым. — «Хватит, Абель. Пора к Гарри», — твердил мне мой внутренний голос. — Простите, что отнял у вас время. Мне нужно идти.
— Ничего страшного, Абель. Давайте встречаться раз в неделю. Сейчас я посмотрю свое расписание. Амм, что я могу предложить… К черту расписание. Каждый понедельник в час дня. Вас устроит?
— Да. Меня устроит любой день недели.
— Может быть, вас подбросить?
— Не стоит. Я на машине.
— Ладно. Вот еще что. — Он достал из ящика какие-то бумаги и начал в них что-то записывать. — Держите. Это рецепт.
— Таблетки?
— Амитриптилин. Это антидепрессант. Он поможет вам расслабиться и успокоиться. В одной упаковке десять таблеток по двадцать пять миллиграмм. Принимайте одну перед сном.
— Поможет?
— Надеюсь.
— Тогда до понедельника. До свидания.
— До понедельника, Абель.
***
Еще одна неделя прошла, как день. Ни вкуса, ни цветов, ни чувств. Я не ощущал времени, для меня оно перестало существовать. Я решил написать письмо Дженифер. Письмо девушке, которой нет в этом мире, которая не оставила своего адреса. Скорее, это было письмо, адресованное самому себе. Исповедь.
«Дженифер, моя дорогая Дженифер. Ты была нереальна. Сейчас я уже начал это осознавать. Как бы это ни было больно, но лучше признаться себе в этом, чем жить в постоянном забвении. Знай, что мне не легче от этого, скорее, наоборот. Ведь я так люблю тебя. Забавно… Как можно любить того, кто был лишь проекцией моей фантазии. Как вообще такое может быть? Подскажи мне, как убить мою любовь? Неважно. Вернись ко мне, обними меня снова, хотя бы во сне, пускай это будет лишь сон. Я хочу почувствовать вкус твоих губ, тепло твоих рук, услышать твой голос, увидеть твою улыбку, помечтать вместе, не спать, строя планы. Мне это нужно, мне это жизненно необходимо. Где же ты? В каких закоулках моего разума стоит искать тебя? Каждую ночь, когда я закрываю глаза, я молюсь, я так надеюсь, что снова увижу тебя, но нет… Ты не приходишь, снова и снова ты игнорируешь все мои молитвы. Я так устал, весь этот мир более нереальный, а если это реальность, то она мне не нужна без тебя. Я не хочу просыпаться, осознавая, что ты не рядом, осознавая, что никогда не окажешься рядом. Где ты? Где ты есть сейчас? Чем ты там занимаешься и почему оставила меня?
Господи! Перестань играть с моим рассудком. Прошу тебя, появляйся в моей голове реже, реже, чем сейчас. Хотя бы десять раз в сутки, не более, не стоит заполнять его до краев.
Не знаю, Дженифер… Я уже не помню, каким был до тебя. Не уверен, что стану когда-нибудь прежним. Я лишь убежден в одном: твой образ навсегда запечатлелся в моей памяти.
Хм, ты не поверишь, но я постоянно чувствую тебя, чувствую сердцем. Я не верю, что ты была нереальной, этого просто не может быть. Я буду дальше нести свой крест, ради тебя, пока во всем не разберусь».
Прочитав письмо, я взял зажигалку и поднялся на крышу. Я смотрел на тлеющие уголки бумаги, пламя разгоралось, пальцы нагревались, языки огня обжигали мои руки. Боль — только она заставляет меня чувствовать себя живым. Эмоции стремительно превращались в пепел. Тлеющее письмо развеялось по ветру…
========== 4 июня ==========
— Здравствуйте, Абель. Как вы?
— Не знаю. Лето наступило. Хм. Наша любимая пора года… Мне хочется кричать, но я не могу.
— Так кричите, почему вы не можете?
— Я устал. Очень устал. — За окном все так же играла теплая погода, и пели птицы. Я смотрел на эту красоту, но не замечал ее. Лишь тоска и одиночество внутри меня. Чувства отключены. Я максимально отрешен от всего. — Вы знаете, что такое солипсизм?
— Да, конечно. А почему вы спрашиваете?
— Вы верите в это? Верите, что все, что нас окружает, возможно, лишь проекция нашего сознания, наша фантазия.
— Нет. Определенно, нет.
— Понимаю. Я тоже раньше не верил.
— А сейчас верите? Вы считаете, что все окружающее вас нереально или находится под контролем вашего разума?
— Хотел бы я, чтобы было так. Думаете, это возможно?
— Мы не знаем, на что способен наш мозг… Абель. Я реален, поверьте мне. Я такой же реальный, как все вокруг. Не пытайтесь от этого абстрагироваться. Чем раньше вы поймете и, главное, примете эту правду, тем проще вам будет.
— Я пытаюсь вспомнить аварию и не могу этого сделать. Я не могу вообще вспомнить этот день. Я потерял свой телефон, где были все наши совместные фотографии с Дженифер. В квартире я не нашел ни одного упоминания о ней. Ни одного намека на ее присутствие. Я искал повсюду, повсюду, понимаете? Она подарила мне книгу, а закладкой между страницами служила наша фотография. Каждый раз, открывая ее, я видел эти маленькие снимки, где мы обнимаемся и целуемся. Не помню, что это была за книга, но она существовала. Я точно говорю вам. Она существовала, ведь так? — Я закрыл глаза и взялся за голову. — Просто… просто у меня такое чувство, будто кто-то замел все следы, продумал все до мелочей.
— Абель. — Алексей сделал громкий вздох. — Ведь это абсурд, подумайте логично.
— Логика? Какая в моем случае может быть логика? Что может заставить мужчину плакать? Что может заставить его забрать собственную жизнь? Мое счастье никогда не было реальным. Я никогда не был там по-настоящему. Зато теперь я знаю, что такое любовь. Это яд. Она — яд. И я снова и снова отравляю себя, до тех пор, пока не перестану чувствовать совсем. Мой разум медленно растворяется. И это все из-за нее. Я на краю чего-то взломавшегося. Если так пойдет дальше, я не справлюсь. Я не справлюсь, понимаете?
— Справитесь. Слышите? Вы справитесь, я рядом, я помогу, для этого я здесь. У меня есть одна идея, Абель. Раз вы не хотите принимать это, не можете ни с кем этим поделиться, то поделитесь этим с самим собой. Иначе это сожрет вас, спалит дотла.