В речи 3 октября 1941 г., через три месяца после начала германо-советской войны, Гитлер заявил, что захваченные советские территории представляли собой «не что иное, как единую фабрику по производству оружия, построенную за счет снижения уровня жизни населения», и что он даже не представлял себе, как далеко зашла подготовка СССР к войне против Германии и Европы. Цифры уничтоженной или захваченной в результате внезапного нападения техники говорят сами за себя: 18 тыс. танков, 22 тыс. орудий, 14,5 тыс. самолетов. Плюс два с половиной миллиона пленных. Легко понять потрясение Гитлера, начавшего поход на Восток с тремя с половиной тысячами танков.
Возникает естественный вопрос — откуда это все взялось?
* * *В 1929 г. в СССР приехал высокопоставленный представитель компании «Форд» Чарльз Соренсен. Посетив Путиловский завод в Лениграде, американец с изумлением обнаружил, что здесь выпускаются — причем без всякой лицензии! — тракторы «Фордзон» под названием «Красный путиловец». Без лицензии, но и без особого успеха. С помощью нескольких фордовских механиков на заводе попытались воспроизвести купленные и разобранные на части американские машины. Но секреты технологии производства отдельных деталей раскрыть не удалось, и качество советских копий было гораздо хуже американских оригиналов.
Вплоть до начала тридцатых годов в СССР не существовало собственной тракторной промышленности. А следовательно, и танковой. Через 12 лет, к июню 1941 т., в Красной Армии на вооружении находилось 24 тыс. танков собственного производства.
Главную, необыкновенно таинственную и до сих пор совершенно не изученную роль в этом чуде сыграла одна американская фирма, носящая имя своего основателя — Альберта Кана. Именно этому человеку европейская история XX века в большой степени обязана тем, что протекала именно так, а не иначе.
Альберт Кан (1869–1942) известен в истории архитектуры как один из крупнейших промышленных архитекторов XX века, как «архитектор Форда». Он был специалистом по проектированию больших заводов, в первую очередь автомобильных. Кан разработал технологию работы, позволявшую проектировать сложнейший завод за несколько месяцев. И так же стремительно строить.
В книгах, посвященных творчеству Кана, как правило, очень скупо, на 2–3 страницах, рассказывается невероятная история сотрудничества Альберта Кана с советским правительством.
В апреле 1929 г. фирма «Альберт Кан Инк.», расположенная в Детройте, получила заказ от советского правительства на проектирование Сталинградского тракторного (танкового) завода. Переговоры велись через советскую фирму «Амторг» — формально частное акционерное предприятие, а в действительности неофициальное торговое и дипломатическое представительство СССР, а также советский шпионский центр на Американском континенте.
В тот момент между СССР и США не существовало дипломатических отношений. США были врагом СССР. Заводы, которые должен был проектировать Кан, были, по существу, военными, и скрыть это было крайне трудно.
Ситуация выглядела весьма двусмысленно. В условиях экономического кризиса Кан был остро заинтересован в заказах из СССР, но также был заинтересован в максимальной конфиденциальности своего сотрудничества с советскими партнерами.
Уже после окончания советской эпопеи Кан, рассказывая детройтскому журналисту Малькольму Бингэю о своих сомнениях, заключил: «…глубоко в своем сердце я был убежден, что русский народ — неважно, под чьим правлением, — после столетий царистского подавления имеет право на помощь».
Кан, несомненно, лукавил. То, чем он занимался в России, «помощью народу» нельзя было назвать ни при каких обстоятельствах.
Американец Джон Скотт провел пять лет на промышленных стройках Урала. В книге, выпущенной в Стокгольме в 1944 г., он писал: «В 1940 г. Уинстон Черчилль объявил английскому народу, что ему нечего ожидать, кроме крови, пота и слез. Страна воюет, находится в войне. […] Однако Советский Союз уже с 1931 г. находился в состоянии войны и его народ исходил потом, кровью и слезами. Людей ранило и убивало, женщины и дети замерзали, миллионы умерли от голода, тысячи попали под военные суды и были расстреляны в боевом походе за коллективизацию и индустриализацию. Готов поспорить, что в России борьба за производство чугуна и стали привела к большим потерям, чем битва на Марне в Первую мировую войну. В течение всех тридцатых годов русский народ вел войну — промышленную войну».