Были, правда, статьи, казалось бы, сокрушающие — «Ледокол» в весенней луже», «Ледокол» идет на таран», «Ледоколом» по исторической правде», «Кочегар с «Ледокола», «Ледокол» застрял во льдах холодной войны», «Дырокол», «Пора топить «Ледокол», «Ледокол» в бараньей шкуре», «Антиледокол» и пр. и пр. Были разоблачительные научные конференции. Были разгромные книги и уничтожающие фильмы. «Ледокол» опровергали первый (он же и последний) президент СССР и пять (один за другим) российских премьеров. В ответ на «Ледокол» министр обороны РФ генерал армии Грачев издал громовой приказ о совершенствовании процесса изучения военной истории в Вооруженных силах. Не помогло — пришлось министру издавать еще один приказ, более грозный. Да что там министр…
Государственная Дума приняла специальную резолюцию от 27 мая 2005 года, а Верховная Рада Украины — даже сотворила специальный антиледокольный закон: «Защитим правду истории»!
На «Ледокол» реагировал Президент РФ поручением № Пр-319 от 28 февраля 1995 года. Во исполнение воли всенародно избранного ученые товарищи удивляли мир многопудовыми томами. И их зарубежные коллеги не отставали — по приказу Москвы, по велению собственных горячих сердец крушили они чистыми руками и холодными головами мои ржавые борта, били по мне из всех калибров. Любому залетному иноземному охотнику, который вызывался топить «Ледокол», в Москве стелили красный ковер от Шереметьева до Грановитой палаты.
Министерство обороны, МИД, СВР, ГРУ и другие столь же почтенные организации распахивали (почему-то) перед закордонными ниспровергателями неприступные двери своих совершено секретных архивов. И вскипали антиледокольные волны, пенились, но били мимо моих бортов.
И германское Министерство обороны подключилось. У них тоже ведь есть Институт военной истории. В Потсдаме. Точно такой, как и у нас. Этот институт издал книгу (опять же — сокрушающую), а в той книге — на целую страницу список научных центров, которые к потоплению «Ледокола» приложили руку: Лондонский институт германской истории, Римский, Вашингтонский, Боннский и еще множество разных. И в той же книге — антиледокольные изыскания университетских деятелей из Кельна, Берлина, Бонна, Эссена, Франкфурта, Геттингена, Тюбингена и пр. и пр.
Так разве все это — не критика? Разве не камнепад? «Ледокол» я писал ради одного вопроса. Этот вопрос — в 26-й главе. Предшествующие главы — только присказка. Главный вопрос книги написал заглавными буквами. Для непонятливых я еще и приписал: вот он — центральный вопрос. Грядущих своих критиков просил на мелочи не распыляться, а брать барана за рога — отвечать на главный вопрос. Сейчас просто ради принципа вопрос не повторяю — тот, кто книгу читал, знает, о чем речь. Так вот: в сотнях статей, в 47 антиледокольных докторских диссертациях, которые мне известны на сегодняшний день, в 32 опровергающих книгах, во множестве теле и радиопередач ни один мой противник на поставленный вопрос не ответил. Скажу больше: ни один о центральном вопросе «Ледокола» словом не обмолвился. Так можно ли все эти изыскания считать критикой, если мои уважаемые оппоненты готовы спорить о чем угодно, только не о главном, если они придираются только к мелочам, но лихим маневром обходят центральный вопрос?
И еще: если ведущие мировые светила из институтов и университетов Лондона, Парижа, Тель-Авива, Мюнхена, Рима, Вашингтона, Эдинбурга, Бонна, Москвы, Берлина вот уже больше 20 лет горят желанием опровергнуть книгу, но не решаются даже упоминать главный вопрос, поставленный в ней, то не является ли это свидетельством того, что «Ледокол» пробился?
Перчатка брошена. Два десятка лет ходят вокруг нее ученые синьоры, мистеры, господа, паны и товарищи, плюются, ругаются, шлют проклятия на мою бедную голову, объявляют меня опровергнутым, разбитым, утопленным, испепеленным, истребленным и по полу растертым, но перчатку так никто поднять и не решился. Уклонились от боя господа генералы и маршалы, премьеры, президенты и разведчики, журналисты и ученые.
Но письма идут. И новые ниспровергатели на бой вызывают. Весь Интернет исписали: выходи! Под телекамеры зовут: спорить будем! А о чем, граждане, спорить? Это вам следует принимать мой вызов. Это вам следует ответить на тот центральный вопрос, который я написал заглавными буквами. Если вы главное обсуждать не решаетесь, то о чем спорить? А если вы «Ледокол» не читали и не знаете, что там за главный вопрос, то нам и подавно толковать не о чем.
Итак: орды моих оппонентов на битву меня зовут, но сами же от нее уклоняются. А уязвить, уколоть, укусить хочется. Потому нужен аргумент, который был бы, так сказать, за бортом «Ледокола». Нужен аргумент, который позволил бы противникам меня топтать, но при том не ввязываться в спор по существу.