Ах, да! Правильно! Ровно за пять месяцев до выхода разоблачающей статьи Жукова была опубликована книга того же самого Жукова, в которой Великий Стратег поведал миру о том, что ранним утром 22 июня 1941 г. Сталин в состоянии полнейшей растерянности просто не знал, что надо делать. А посему все высшее руководство страны и армии бездействовало.
Себя Жуков описывает героем и умницей: войну встретил в Генеральном штабе — на боевом посту. Однако между строк проглядывается другая картина. Жуков тоже находился в растерянности. Жуков сам был совершенно не готов к действиям. Он только в 7 часов 15 минут сел сочинять директиву войскам. И это говорит обо всем. Любой лейтенант, заступив в наряд начальником караула, первым делом объявляет боевой расчет на случай внезапно возникшей чрезвычайной обстановки: при нападении на караульное помещение… при нападении на первый пост, на второй… при пожаре на охраняемом объекте… и т. д. Если случилось нечто подобное, начальнику караула стоит рявкнуть одно только слово, и каждый действует в соответствии с ранее данными инструкциями. То же самое — на боевых кораблях, в подразделениях и частях, и в цехах и колхозах… Начальник милиции любого захудалого городишка, принимая должность, прежде всего вникает в боевое расписание: что и кто делает в случае террористического акта, землетрясения, наводнения, появления вооруженной банды заезжих гастролеров, массовых волнений населения и т. д.
Да что там милиция или армия… Вы сели в самолет, и вам сто десятый раз рассказывают, что надо делать при вынужденной посадке на воду, за какую веревочку дергать и в какой свисточек свистеть…
Но вот вам иллюстрация личной готовности Жукова к отражению вражеского нашествия: война уже отсчитала свои первые часы, а Маршал Победы только сел сочинять инструкцию о том, что надлежит делать войскам в случае вражеского нападения, в какой свисточек свистеть.
Сам он не представлял даже отдаленно, как надо действовать в случае внезапного нападения противника. Никаких заранее заготовленных вариантов на этот счет у него не оказалось. Чего стоит одна только первая фраза первого пункта этого шедевра военной мысли:
«ПРИКАЗЫВАЮ:
1. Войскам всеми силами и средствами обрушиться на вражеские силы…»
Жуков рассказывает, что перед войной сам он «работал по 15–16 часов в сутки, часто оставаясь ночевать в служебном кабинете». Весь личный состав Генерального штаба вкалывал по 15–18 часов без выходных и праздников. А ведь это огромные людские коллективы самых высококвалифицированных офицеров и генералов Красной Армии. Что же в результате этой титанической работы? В результате 22 июня 1941 г. к 7 часам утра город Брест был брошен войсками 4-й армии, в других армиях дело обстояло никак не лучше. Красная Армия бежала, не поддаваясь на провокации, не смея нарушить приказы мудрейшего стратега. А сам стратег тем временем занялся сочинительством: «приказываю обрушиться!»
Никто никогда за всю историю России, даже те, кто имел видимые признаки слабоумия или явного идиотизма, подобного приказа армии не отдавал.
И если Первый стратегический эшелон Красной Армии мгновенно рухнул, так в этом надо винить Величайшего: сам приказал…
За один только день, 22 июня 1941 г., войска ошарашили ТРЕМЯ директивами за подписью Жукова, и каждая последующая опровергала предыдущую.
Но о своей растерянности Жуков молчал, он все валил на Сталина. Это одна из стержневых сцен «Воспоминаний и размышлений»: еще не рассвело, а Жуков звонит, Жуков требует, Жуков настаивает, Жуков докладывает обстановку, а перепуганный Сталин не может даже и слова вымолвить. Толи боязнь его обуяла, то ли растерянность, то ли — то и другое разом.
Сцена эта, как и все остальные, в каждом новом издании становится все более яркой и захватывающей. Любителям рекомендую сравнить разные издания жуковского шедевра, от первого по восходящей…
Оттого, что Сталин никаких приказов не давал, вся государственная машина стояла. Бездействие Сталина означало бездействие всего правительства и высшего командования Красной Армии.
Жуков в мемуарах со смаком описывает растерянность Сталина. И тот же Жуков в журнале «Коммунист» через неполных полгода эту растерянность гневно опровергает. Но стоит ли Великому Стратегу обвинять злобствующих буржуазных лжецов, если сам Жуков у них первоисточником?
Жалко только, что рассказы Жукова о сталинской близорукости (и жуковской дальновидности) помещены в мемуары, которые переведены на многие языки, а заявление Жукова о том, что Верховное Главнокомандование «никогда не находилось в состоянии растерянности» и «твердо руководило борьбой советского народа», опубликовано в журнале «Коммунист», который читают единицы и только в случае крайней нужды.
* * *