В ноябре 1940 г. состоялся визит советской правительственной делегации во главе с В. Молотовым в Берлин. Накануне приезда Молотова распространилась такая информация, будто МИД Германии считает, что настала пора поделить между Германией и Россией Турцию, а заодно и весь Ближний Восток. Между ним и Гитлером, при участии Риббентропа, состоялись строго секретные переговоры по определению сфер влияния. По поводу секретности проводимых переговоров известный дипломат В. Бережков пишет, что Молотов запретил ему диктовать машинистке текст телеграммы о ходе переговоров. Он приказал все готовить бесшумно. «Представляете, сколько ушей хотело бы услышать, о чем мы с Гитлером говорили с глазу на глаз? Он обвел взглядом стены, потолок, задержался на огромной китайской вазе со свежесрезанными благоухающими розами. И я все понял. Тут в любом месте могли быть микрофоны с проводами, ведущими к английским, американским агентам или к тем немцам, которым также было бы интересно узнать, о чем Гитлер говорил с Молотовым».
Действительно было что скрывать. Переговоры в Берлине выявили, что Советский Союз рассчитывает увеличить сферу своего влияния. В инструкциях Сталина Молотову содержались целевые указания будущих изменений на карте мира. После свершившихся переделов в Восточной Европе осенью 1940 г. речь шла уже о Балканах (Румыния и Болгария), о Турции (черноморские проливы), об Иране.
Сталин предложил на берлинских переговорах поставить перед Гитлером вопрос о расширении сферы интересов СССР в Европе, а также на Ближнем и Среднем Востоке в Азии и закрепить решение этой проблемы соответствующим договором. Советские требования заключались во вводе войск в Болгарию, а также в предоставлении Советскому Союзу особых прав на Дунае и в его дельте. Что касается Турции, то здесь у Сталина были большие интересы, и он подтвердил, что турецкий вопрос и судьба Турции без участия Советского Союза решаться не могут. В своих директивах Молотову Сталин указал: «Если спросят о наших отношениях с Турцией — сказать о нашем ответе туркам, а именно: мы им сказали, что отсутствие пакта взаимопомощи с СССР не дает им права требовать помощи от СССР». Эта директива указывает на то, что турецкий посол А. Актай выразил НКИД СССР обеспокоенность своей страны по поводу роста напряженности на Балканах. На этот запрос 4 ноября был получен ответ, что СССР выражает «недоумение» на вопрос Анкары по поводу возможного оказания помощи Турции в связи с обострением ситуации на Балканах. Москва вспомнила, что между СССР и Турцией нет пакта о взаимопомощи. Но, видимо, советское руководство очень быстро забыло предложение Ш. Сараджоглу в сентябре-октябре 1939 г. и еще ранее предложение Турции 8 сентября 1939 г. обсудить проект такого договора. Поэтому известный русский историк Л.А. Безыменский назвал советский ответ Турции от 4 ноября не лишенным цинизма. Судьба Румынии и Венгрии интересовала Сталина, так как они граничили с СССР. В директивах Сталина Проливы отдельно не упомянуты. Зато советское руководство интересовалось, что думают Германия и Италия по поводу Греции и Югославии.
12-13 ноября речь шла в первую очередь о желании СССР присоединиться к Тройственному союзу (Германия, Италия, Япония), сформировавшемуся 27 сентября 1940 г., и разделе земного шара на сферы влияния между четырьмя союзниками. Советы желали взять контроль над Проливами. Соответственно они придавали большое значение договору с Болгарией, который поспособствует выходу советских войск к Проливам. На переговорах Молотов выпытывал у Гитлера его мнение по ряду проблем, в частности в вопросе о «Великой Азии». Он считал, что следует раскрыть проблему Турции, надо пересмотреть договор по Проливам в Монтре и разрешить советским военным кораблям свободный выход и возвращение в Черное море. Молотов предлагал позволить СССР за столом переговоров вернуть свои права на содержание военных баз в Проливах, регулярно представляющих угрозу ее безопасности. Также он считал необходимым обеспечить Болгарии выход к Эгейскому морю. Там же Молотов предлагал оказать давление на Турцию с целью исключить ее сотрудничество с Англией и привлечь к Тройственному союзу и выразил готовность немедленно подписать соответствующий протокол.
С начала войны власти Турции усилили контроль над Проливами, и это раздражало Советы. 14 июля 1940 г. катер «Москва» под советским флагом был остановлен у входа в Босфор, и СССР оценил это как дискриминацию. Когда советский посол С. Виноградов заявил, что нарушена статья четвертая договора Монтре, ему ответили, что Советам не подходит роль защитника этого договора.