«Тактика саботажа» и «второстепенность» лиц заслуживает отдельного разговора позже.
«Необходимые полномочия», строго говоря, у французской стороны были с первого дня. Генерал Думенк зачитал их 12 августа. Письменные полномочия британской миссии были получены в ходе переговоров, о чем адмирал Дракс сообщил 21 августа (в их последний день).
И по этому тексту есть смысл отметить, что 11 августа делегации только прибыли в Москву. Первым днем переговоров по протоколу был 12 августа. Причем, как оказывается, в этот же день произошло еще одно событие, можно сказать, прямо противоположного свойства. Об этом лично я впервые узнал в «секретном архиве для всех» — в учебнике по истории СССР для средней школы. По поводу обращения к школьным учебникам в роли источника серьезной информации иногда в дискуссиях можно услышать как бы протесты некоторых участников — «ну что серьезного можно прочитать в школьном учебнике? ЧТО? Это же…» Действительно, в учебнике «ИСТОРИЯ СССР» для 10-го класса средней школы переговорам СССР в 1939-м отведено только три абзаца. Первый про тупик в них летом 1939-го. Второй о роли Японии (одним предложением). Третий про сложную сеть интриг, которые плели Англия и Франция. Что не привело ни к какому результату, из-за чего Советскому Союзу и пришлось «согласиться с предложением Германии о заключении договора о взаимном ненападении…».
По поводу «сети интриг» неплохое уточнение есть в книге Безыменского (стр. 126):
«Разгаданная игра
В дипломатической игре западноевропейских держав, которая велась летом 1939 г., был поставлен своеобразный рекорд запутанности, ибо борьба эта развертывалась сразу в нескольких плоскостях:
первая (английская): переговоры с Советским Союзом о возможном сотрудничестве с ним и Францией для отражения нацистской агрессии;
вторая (англо-французская): переговоры о линии поведения по отношению к СССР;
третья (англо-французская): переговоры с Польшей как вероятным объектом германской агрессии;
четвертая (англо-немецкая): секретные переговоры с немецкими официальными лицами с целью выяснения возможностей сговора с Германией;
пятая (англо-немецкая): секретные переговоры с неофициальными немецкими представителями с целью определить подлинные намерения Германии;
шестая (немецко-английская): неофициальное информирование Англии о намерениях Германии зондировать позицию СССР.
Поистине в этой игре можно было запутаться! Тем более что почти все стороны, участвовавшие в переговорах в одной плоскости, знали (или догадывались), что происходит в другой. Так, немцы примерно знали, как идут переговоры Англии и Франции с СССР, и еще точнее знали, какова позиция Польши. Англичане знали, как орудует Германия за дипломатическими кулисами.
Но и Советский Союз, вокруг которого стягивалось кольцо дипломатического заговора, знал…»
Короче, все что-то знали, но плели интриги, не желая «начинать первым». Но может возникнуть вопрос: а плел ли интриги Советский Союз? В школьном учебнике 1986 г. об этом ничего не говорится. Но ряд уточнений возник в издании 1990 г. (для 11-го класса, стр. 7–8):
«…Политика советской дипломатии не отличалась ясностью и последовательностью. На XVIII съезде партии во внешнеполитической части своего доклада Сталин сделал заявление, которое было расценено как намек на то, что Советское руководство признает Англию и Францию в большей степени ответственными за нарастание угрозы войны в Европе, чем Германию. Политика сталинской дипломатии заключалась в том, чтобы попытаться лавировать, играть на противоречиях между Англией и Францией, с одной стороны, и Германией — с другой, а при случае нейтрализовать японскую угрозу, самому оставаясь в стороне от втягивания в вероятные военные действия. Однако, проводя эту политику, сталинское руководство все более отходило от принципиальных основ советской внешней политики, отдавая предпочтение тайной дипломатии, идя на беспринципные сделки, затрагивающие судьбы третьих стран.
11 августа 1939 г. начались переговоры советской, британской и французской военных миссий для обсуждения вопроса об отпоре агрессии в Европе. Позиция британской и французской делегаций на переговорах была непоследовательна. Обширная британская и французская документация на май — август 1939 г. показывает, что кабинет Чемберлена находил партнерство с СССР нежелательным, а военное сотрудничество — невозможным.