30 октября 1941 года, то есть еще до битвы под Москвой, когда СССР находился в катастрофическом положении, США предоставили советскому правительству беспроцентный кредит в 1 млрд. долларов, затем, 7 ноября, распространили на СССР действие закона о ленд-лизе, принятого Конгрессом США 11 марта 1941 года. Наконец, в феврале 1942 года США удвоили свой кредит советскому правительству, доведя его до 2 млрд. долларов. (Суммы кредитов так никогда и не были выплачены советским правительством.) За годы войны через Мурманск, Архангельск, Владивосток и Иран Америка и Англия доставили в СССР 18 700 самолетов, 10 800 танков, 9600 орудий, 2 600 000 тонн нефтепродуктов, 44 600 металлорежущих станков, 1860 паровозов, 11 300 платформ, более 500 000 тонн цветных металлов, более 172 000 тонн кабеля и провода. Общая сумма одной лишь американской помощи оставила 9,5 млрд. долларов. Даже Канада ввезла в СССР в 1942—1944 гг. 355 тыс. тонн грузов, в том числе танки (1188), бронетранспортеры (842), грузовики (2568), снаряды (827 000). Гордость советской армии, танк «Т-34», делался из английской брони. Советская армия ела американский и канадский хлеб и знаменитую американскую тушенку. Из нейтральной Швеции шли в СССР станки, прессы, краны, энергосиловое оборудование и стальной прокат. Из Монголии за годы войны СССР вывез 700 000 голов крупного рогатого скота, 4 900 000 голов мелкого рогатого скота и 400 000 лошадей.
12% всех самолетов и 10% всех танков в Красной Армии было доставлено союзниками. Но если большая часть танков и самолетов все-таки производилась в СССР (хоть и из ввозимого союзниками сырья), то один вид техники союзники поставляли полностью — автомобильный транспорт. США поставили в СССР 52 000 джипов и 375 000 грузовиков. Никаких указаний на производство Советским Союзом во время войны собственных грузовиков и автомобилей в исторической литературе нет. Без американских грузовиков и монгольских лошадей Красная Армия оказалась бы полностью парализованной.
Масштабы союзнической помощи окажутся еще большими, если учесть, что примерно 15% всех грузов, отправленных из США и Великобритании в СССР, уничтожалось немцами до прибытия к месту назначения. Наибольшие потери были в марте—апреле 1942 года, когда немецкой авиацией и подводными лодками была потоплена четверть всех судов, следовавших северным маршрутом. В результате из посланных в 1942 году в СССР 2505 самолетов доставлено было лишь 1550—1650. Советские историки сделали из этого лишь тот вывод, что потери при перевозках не могут «оправдать систематического недовыполнения союзниками поставок в СССР» (История социалистической экономики СССР. Т. 5, Москва, 1978, с. 545). Даже тут виноватыми оказались союзники!
Зная об этом, можно определить не только просчеты Гитлера, но и ошибки Сталина. С точки зрения соревнования систем, советская система, конечно же, доказала свою полную несостоятельность. Несмотря на все предпринятые усилия как в период 1939—1941 годов, так и после германского нападения, советская промышленность не смогла оправиться от потерь, понесенных в первые месяцы советско-германской войны. Очевидно, что война с Германией, к которой готовилось советское правительство по крайней мере с 19 августа 1939 года, не была бы выиграна без экономической помощи союзников и, главное, без военной интервенции США. В этом смысле приходится сделать заключение об экономической слабости советской системы в сравнении с германской.
Для изучения проблематики начального периода Второй мировой войны В. Суворов сделал больше, чем вся советская и западная историографии. Он нашел ответы на очень многие, мучившие нас десятилетиями вопросы. Он очень многое объяснил, и объяснил, безусловно, правильно. Заслуга его неоценима. И я все время ловлю себя на желании осыпать автора похвалами. Но именно потому, что В. Суворов поставил перед собой задачу перевернуть историографию по проблеме начального периода Второй мировой войны, нужно остановиться и на том, что больше всего мешает любому серьезному читателю.
Первое и, думаю, самое главное — это отсутствие ссылок на источники. По правилам жанра — а книги В. Суворова написаны в жанре исторического труда — ссылки эти необходимы. Между тем они даются очень выборочно. А их отсутствие для основного объема книг делает невозможным реализацию главной цели автора: убедить не только обычного читателя, но прежде всего историков в том, что внешнюю политику советского правительства, и в частности события 1941 года, нужно оценивать иначе.
Вторым очевидным минусом книг В. Суворова является их излишняя эмоциональность или, как мы бы сказали, их журналистский стиль. Именно потому, что книги В. Суворова исторические, а не журналистские, они должны были быть написаны иначе. В. Суворову и его книгам предстоит сформировать взгляды новых поколений историков на затронутые им темы. А для этого нужен спокойный и уверенный стиль нападающего, а не бесчисленное отстреливание в обороне от необъятной советской историографии по проблематике Второй мировой войны.