Предательская улыбка появилась на моём лице.
— Мне повезло, что вы оба у меня есть, — я потянулась и взяла чашку с кофе, делая глоток остывшей жидкости. — Спасибо, что приютила меня на ночь.
Оливия погладила меня по руке.
— Ты можешь оставаться здесь столько, сколько захочешь. Ты же знаешь.
— Спасибо, — прошептала я. — Обещаю, что постараюсь как можно быстрее найти себе дом. Я не хочу посягать на твоё личное пространство ещё больше.
— Тебе сейчас не нужно принимать никаких решений. Отдохни. Чёрт, можешь даже позвонить на работу и сказать, что заболела. У меня тысячи фильмов, в которых ты можешь порыться, и килограмм мороженного в морозилке.
— Звучит хорошо, но я не могу не пойти на работу.
— Да, понимаю. Я тоже не люблю пропускать работу. Говоря о работе... — Она быстро взглянула в сторону будильника на ночном столике. — Мне уже пора. Сегодня очень напряжённый день. Хотела бы я, чтобы они уже, наконец, сделали меня партнёром, и покончить с этим, — заворчала она.
— Ты станешь партнером. Я знаю. Ты никогда не проигрывала, — уверяла я её.
— Я проигрывала больше, чем признавала, но, в этом случае, надеюсь, ты права. — Она соскочила с кровати и подошла к двери.
Некоторое время Оливия стояла, уставившись в дверь. Потом она резко развернулась, желая что-то сказать.
— Кенз?
— Да?
— Я думаю, что ты вчера поступила очень храбро. Знаю, ты считаешь, что убегаешь от всего, но я так не думаю. Мне кажется, что впервые в жизни ты наоборот бежишь к чему-то. Чуть больше уверенности в себе. Я очень счастлива видеть тебя такой.
— Спасибо, — прошептала я, не глядя ей в глаза.
— Я серьёзно, — сказала она, разозлившись.
— Я чувствую себя эгоисткой. А как насчёт его потребностей? Как насчёт его чувств? — я накручивала край светло-зелёного одеяла на палец.
— Ты самый не эгоистичный человек, которого я только знаю. Ты верная, немного наивная, — добавила она со смехом, — но никак не эгоистичная. Скажи мне, задумывался ли он хоть раз за всё это время о твоих потребностях и чувствах? — она прикусила уголок губы. — Ну?
— Не особо.
— Ну вот, — Оливия положила ладонь на ручку двери, и она заметила мой бледный вид. — Кенз, я знаю, для тебя это тяжело, но ты делаешь всё правильно. Поверь в себя.
— Постараюсь, — прошептала я.
Слёзы подступили к уголкам глаз и были готовы пролиться. Я быстро моргнула, пытаясь удержать их. Плохо, что голова ещё болела.
— Хорошо. Я оставлю ключ на столе в фойе. И если ты уже решила идти на работу, скажи Джареду, что «злая ведьма» передаёт ему привет, хорошо?
Я закатила глаза. Мои мокрые ресницы оставили следы под глазами. Фыркнув, я ответила:
— Передам.
Оливия покрутила пальцами, махая мне.
— Хорошего дня, Кенз. Позвони мне, если понадоблюсь.
Быстро, словно молния, она ушла, закрыв за собой дверь.
В тот момент, когда подруга закрыла дверь, я почувствовала себя разбитой. Слёзы полились из глаз по щекам и затуманили зрение. Воздух пробивался в лёгкие, пока я всхлипывала. Всё мои предыдущие слёзы был ничем по сравнению с этим. Сильная икота вырывалась из груди, и стук в моей голове стал невыносимым. Я свернулась калачиком от отчаяния.
Даже если бы и хотела, я не могла признаться, что плачу из-за Нейта. Честно говоря, я горевала из-за того, что не видела его месяцами. Теперь я горевала, потому что потеряла себя. И это был мой шанс найти себя снова.
Когда последняя слеза скатилась по моей щеке, я неохотно вылезла из постели. Моё платье было смято от сна и пота. Если платье выглядело так, то я могла представить, как выглядела сама. Неприятный смешок вырвался из моей груди, похожий на звук бешеного зверя, завладевшего моим телом.
Босая, я протопала по мягкому ковру к своему чемоданчику. Я порылась в нём, доставая одежду, подходящую для работы. Как логопед «Логопедической школы Сарасоты», я не носила официальных костюмов, хотя они мне нравились. Большинство моих коллег использовали неофициальный деловой стиль, но я придерживалась того вида, который бы понравился детям, с которыми я работала.
В среднем, я работала по тридцать минут с каждым ребёнком. Моё расписание было составлено на основе специфических потребностях ребёнка и его успехах. Я также работала один на один с их учителями, а потом с музыкальным терапевтом района. Мне повезло, что мы с Джаредом ладили на работе и после неё.
Мои дети удивляли меня. Во время курса с каждым из них, я выявила тесную связь. Так или иначе, я растила их, думала о них как о своих собственных, что делало из меня хорошего учителя. Радовалась их успехам и подбадривала в случаях неудач. Их ум был открыт миру, и я только могла представить, что они могли бы сказать, если бы только сумели. Если повезёт, я предоставлю им возможность добиться этого.