— Дайте знать, когда мусор сам себя вынесет, и я вернусь.
У меня челюсть отвисает, пока он разворачивается и уходит так же быстро, как появился.
— Вот это я уже видел. Что, блять, ты натворил, Дек? — спрашивает Мак.
— Ну… может быть, я все еще иногда встречаюсь с Наташей, и он об этом узнал, — скрипя зубами, признается Деклан и выглядит так, будто ему стыдно.
— Ты что, блять, издеваешься?! — взрывается Мак. — Неужели она тебе и так не доставила кучу проблем?
Они начинают спорить, но все, о чем могу думать я: прекрасно, теперь половина семьи Фишеров злится на треть семьи Бирн. Ну просто заебись.
Прошло полтора месяца с тех пор, как нас с Декланом выписали. Сегодня вечером мы всей компанией собрались у Бирнов на семейный ужин. Моя семья в этот раз не приглашена. Как бы сильно я их ни любила, мы с Маком решили, что пока лучше держать наши семьи отдельно.
Мы сидим за большим столом на заднем дворе, всем хватает места, и всем уютно. Мальчишки как обычно подкалывают друг друга. Клара, Феникс и я изо всех сил стараемся быть хоть немного услышанными сквозь их шум. Ретт только что снял свои процессоры и протянул их отцу.
Вот и я бы так, малыш. Вот и я.
В общем и целом, это был идеальный семейный ужин. Даже посреди полного хаоса в моей душе царило спокойствие. Мак рассеянно потянулся ко мне и взял меня за руку, не переставая говорить с Роуэном. Его большой палец медленно водил кругами по тыльной стороне моей ладони. Я не смогла сдержать улыбку, которая сразу же расцвела на моем лице. Он всегда дает понять, что даже когда вокруг шум и суета, он остается моей тишиной.
Я как раз разговаривала с Феникс о новом задании, за которое возьмусь для нее на следующей неделе, когда Мак неожиданно встал. Ну, неожиданно для меня, потому что я вообще не следила за происходящим. Я перевожу взгляд с него на Кирана, который тоже уже поднялся.
— Что происходит? — мои глаза бегают между ними.
— Ничего, Красотка. Я просто пойду поговорю с Ки. Вернусь через минуту. Если тебе вдруг станет больно или что-то случится, просто напиши мне, — он наклоняется и нежно прижимает губы к моему лбу.
Тот, кто говорит, что поцелуи в лоб не самые лучшие, просто врет.
— Ладно, тогда и ты напиши мне, если что-то понадобится, — отвечаю я, внимательно на него глядя.
Я знаю, что он с Дэвисом серьезно работают над девятым шагом. И еще он вчера сказал, что почти готов поговорить с братьями, так что я почти уверена, что дело именно в этом. Он улыбается, мягко сжимает мою руку, а потом кладет ее на стол и направляется следом за старшим братом через весь двор.
Как только они оказываются вне пределов слышимости, все взгляды тут же устремляются на меня.
— Это еще что было? — спрашивает Деклан.
— Не наше дело. Если бы он хотел, чтобы ты знал, он бы сам рассказал, — я ухмыляюсь и пожимаю плечами, делая вид, что мне все равно.
Раз уж речь зашла о непростых разговорах, которые все-таки нужно провести, я перевожу взгляд на Элль.
— Эй, Элль. Не против, если мы пройдем внутрь и немного поговорим?
Вся компания мгновенно замолкает.
Можно было бы услышать, как падает булавка.
Салли кладет руку на руку Элль и что-то тихо шепчет ей на ухо. Она кивает, ободряюще похлопывает его по ладони и встает.
— Конечно. Пойдем в гостиную, — она дарит мне застенчивую улыбку и поднимается.
Когда мы вдвоем отходим от стола, я слышу, как Салли окликает ее:
— Бу.
— Все в порядке, Монстр. Успокойся, — бросает Элль через плечо, прежде чем открыть для меня раздвижную стеклянную дверь.
Мой терапевт, Клара и я пришли к выводу, что нам с Элль нужно поговорить. После того, как ее отец устроил сцену у меня дома несколько месяцев назад, он начал проходить терапию по работе с горем. И заодно выяснилось, что около семи его людей все это время прекрасно знали, где я нахожусь, и более того, сами были участниками моего насилия.
С тех пор этих людей никто не видел и не слышал.
Мак рассказал мне про Маттео и Лео. Конечно, рассказал. Мы ведь всегда говорим друг другу правду, даже когда это тяжело. Я не была зла. Если говорить начистоту, ему, наверное, было так же необходимо это сделать, как и мне — услышать, что они мертвы и больше никогда не смогут навредить. В конце концов, Мак — Бирн, и как бы кротко ни вели себя некоторые из них, в каждом из них под кожей прячется зверь, готовый в любой момент вырваться наружу.
Я иду за Элль в гостиную, и только когда мы обе садимся на диван напротив друг друга, одновременно срывается нервный выдох. Мы обе тихо смеемся.