Он усмехается:
— Ты наконец-то позволяешь нам быть частью всего этого? Тогда, черт возьми, да, я в полном порядке.
Он обнимает меня по-медвежьи, и прямо перед тем как отпустить, шепчет:
— Я так, блядь, горжусь тобой, братишка.
Мои остальные четыре брата подходят вместе со своими женами как раз в тот момент, когда я отталкиваюсь от стены и направляюсь внутрь. Поздоровавшись с ними и поблагодарив за то, что пришли, мы все вместе заходим в старое кирпичное здание. В центре комнаты стоит старый деревянный постамент. Входя, я смотрю на него, так же, как делал это уже тысячи раз. И не могу не подумать, как странно, что когда-то с этой кафедры наверняка проповедовал не один пастор. Она стояла гордо и прямо посреди сцены. Потом купили новую, а эту отдали мне, чтобы я поставил ее здесь.
С тех пор она стоит тут почти десять лет. Вся поцарапанная, изрядно потрепанная, пережившая черт знает что, но она до сих пор здесь. До сих пор стоит.
И в этом, чертовски красивая символика.
Мое сердце начинает биться чаще, как всегда. Только в этот раз все ощущается сильнее, потому что сегодня здесь мои братья и их жены. Мы пробираемся в задний угол комнаты и садимся, пока Дэвис выходит к постаменту. Сегодня здесь довольно много людей, и это даже без учета моей семьи. А если прибавить их, становится душно, и по шее начинает катиться пот.
Когда Дэвис начинает говорить, все затихают.
— Добрый день и добро пожаловать на очередное собрание группы «Кори-Хайтс» Анонимных Алкоголиков. Меня зовут Дэвис, и я алкоголик.
Все в ответ хором:
— Привет, Дэвис.
— Наше собрание открытое. Мы рады, что вы здесь. — Он зачитывает преамбулу и правила собрания, а потом переводит взгляд прямо на меня.
— Сегодня у нас выступающий. Его история невероятная, вдохновляющая, именно такая, о какой каждый из нас мечтает. А еще он мой лучший друг, так что, пожалуйста, поприветствуйте Мака. Прошу к постаменту.
Аплодисменты звучат, пока я поднимаюсь и направляюсь к старому, потрепанному постаменту. Оказавшись за ним, я обхватываю руками его по бокам, сжимаю кулаки и трижды стучу ими по теплому, шершавому дереву. Раз... два... три. Глубоко вдыхаю, чтобы успокоиться, и наконец поднимаю глаза на людей перед собой.
Каждый из них смотрит прямо на меня. Люди, находящиеся на самых разных этапах пути к трезвости. Незнакомцы, все мои братья и их жены, несколько друзей и Дэвис. Здесь все. Все, кроме одной.
И как только я решаю, что пора начинать, задняя дверь распахивается, и в зал входит моя ослепительная жена. Она проходит к остальным из моей семьи, ее взгляд встречается с моим. Она улыбается и беззвучно произносит: «Я люблю тебя, красавчик. Правда. Всегда.»
Я киваю, и начинаю.
— Всем привет. Меня зовут Мак, и я алкоголик.
В ответ раздается хоровое:
— Привет, Мак.
Уголки моих губ чуть приподнимаются в слабой улыбке.
— Сегодня я отмечаю десять лет трезвости. Я горжусь собой за то, что дошел до этой точки, но, пожалуйста, поймите, я никогда не думал, что окажусь здесь. Я спотыкался, я был худшей версией самого себя, и если бы не помощь моего наставника, каждого из вас и всей моей группы поддержки, меня бы здесь не было. Сегодня я буду предельно откровенен с вами, потому что этот путь совсем не был красивым…
— Каждый день своей жизни я живу по шагам. Каждое утро я просыпаюсь и осознанно выбираю восстановление. Я знаю, что бессилен перед алкоголем. Я постоянно оцениваю себя и свои поступки. Я прошу прощения и стараюсь загладить вину, когда это нужно. И я всегда говорю правду. Всегда.
Ощущение спокойствия, которое накрыло меня, пока я рассказывал свою историю пути к трезвости, это то чувство, которого мне всегда не хватало. Я каждый раз заканчиваю свою речь одними и теми же словами. Именно они в первый раз все расставили по местам, когда я услышал их от Дэвиса. Поэтому я продолжаю говорить их снова и снова, в надежде, что кому-то они тоже помогут.
Наконец отпуская постамент, я глубоко вдыхаю и произношу слова, которые помогли изменить мою жизнь.
— Если вы сегодня здесь и думаете, что никогда в жизни не дотянете до того, где стою я, с таким сроком за плечами, просто вспомните: в мой первый день я даже представить не мог, что однажды у меня будет две тысячи восемь. Черт, в первый день я и до второго-то не думал дожить. Никто не приходит сюда впервые и сразу не становится чемпионом.
Кивнув Дэвису, я подаю ему знак, и он поднимается к постаменту. Он хлопает меня по плечу, не отпуская, держит рядом, пока говорит:
— Спасибо тебе, Мак, что поделился своей историей. Я до сих пор помню тот день, когда мы столкнулись у церкви в городе. В день, когда ты впервые пришел на собрание, только начав трезвую жизнь, мою грудь распирало от гордости. Я молился за тебя каждый день в тот тяжелый первый год, и продолжаю молиться, даже спустя десять лет. С того самого дня, когда ты попросил о помощи, ты ни разу не дал мне повода не гордиться тобой. Ты стал важнейшей частью моей собственной трезвости, и я уверен, что многие в этой комнате скажут то же самое.