Папа кладет трубку, разворачивается и замечает нас с Анни, стоящих прямо за его спиной.
— О, мои Kostbarkeiten… Я не услышал, как вы вошли.
Его светло-голубые глаза широко распахиваются от удивления.
— С кем ты говорил, Папа?
Я прищуриваюсь, глядя на него. Я не знала, что он и Росси поддерживают такие тесные контакты. Я знала, что он в курсе, где я нахожусь, черт, он сам подписал бумаги об усыновлении. Но я не думала, что они общаются больше, чем просто по этому поводу.
— Поговорим об этом за ужином.
Он целует нас обеих в макушку и ведет в столовую, где моя мама, Мила Эльке Фишер, заканчивает сервировать стол. Она, как всегда, выглядит прекрасно, на ней всего лишь джинсы и легкий свитер. Мы с Анни одеты примерно так же. Мама ниже меня ростом, может, метр шестьдесят пять, и фигурой она чуть стройнее, но разница совсем небольшая. Анни — ее копия: от роста и телосложения до каштановых волос и светло-зеленых глаз. Она поднимает на нас взгляд, но прежде успевает метнуть в сторону Папы злой боковой взгляд.
Она подбегает и обнимает нас обеих.
— Ох, только посмотрите на моих красавиц.
Она на минуту замирает, осматривая нас с явной нежностью, и вдруг осторожно поднимает большой палец к моим глазам.
— Лелони…
В ее голосе звучит тревога.
— Все в порядке, мама. Просто устала.
Прежде чем она успевает задать мне еще вопросы, распахивается и захлопывается входная дверь, и любимый голос во всем мире наполняет комнату:
— Ома! Опа! Тетя Анни! Тетя Ли!
Я едва успеваю приготовиться, как ко мне с разбегу влетает вихрь из маленьких ножек и копны каштановых волос. Поймав племянницу, я обхватываю ее за талию и поднимаю на бедро, и улыбка сама расползается по моему лицу.
— Ханна-Бананна!
Сжав ее крепче, я вдыхаю ее запах, потому что знаю, что у меня есть всего несколько секунд, прежде чем ее Папа вытащит ее из моих рук.
Как по расписанию, Дитер отцепляет свою четырехлетнюю дочь от меня, недовольно цокая языком.
— Kindchen3, полегче с тетей.
Он мягко делает ей замечание, одновременно обнимая меня и целуя в макушку.
— Как ты себя чувствуешь?
Он тянется к моему лбу. Как и все, когда мы собираемся вместе, он сразу начинает проверять, нет ли симптомов. Чаще всего это раздражает, но они меня любят. Так что я спускаю это с рук.
— Я просто устала, вот и все. Со мной все в порядке.
Как и утром, я умалчиваю о ломоте в теле. Нет смысла лишний раз волновать их из-за того, что не стоит и выеденного яйца.
Когда Дитер наконец отпускает меня, Джейкоб тут же подхватывает меня в объятия. Он делает вид, что просто рад меня видеть, но я чувствую, как он берет мою руку в свою и легко сжимает. Я знаю, что он делает. Он делает это уже пять лет.
— Со мной все в порядке. У меня нет температуры, руки не опухли, и дышу я нормально. Я не из стекла. И как бы сильно я ни любила вас за то, что вы так заботитесь о моем здоровье, меня куда больше интересует, о чем Папа разговаривал с Тео Росси, когда я только пришла.
И как по волшебству, все взгляды тут же устремляются на Папу, и про меня мгновенно забывают. Ну, почти, потому что он сверлит меня взглядом и отвечает:
— Давайте все сядем, и обсудим это за ужином.
Никто не возражает, и мы все занимаем свои места. Анни садится с одной стороны от меня, мама — с другой, у торца стола. Мы молчим и ждем, когда Папа начнет говорить, уже после того, как наш шеф подает ужин. Стейк, рис и овощи — всем, кроме Ханны, которая сейчас ест только наггетсы и яблочное пюре.
— Итак, Анни и Ли застали меня во время разговора с Тео Росси. По его словам, он был в шоке, когда увидел вчера на свадьбе у Бирнов не кого иного, как Ли и Джейкоба. Что, мягко говоря, удивительно, потому что я что-то не припомню, чтобы кто-то из вас предупредил меня заранее о том, что мои дети собираются появиться на свадьбе у гребаного посвященного мафиози. Однако увидеть ее лично после стольких лет было, мягко говоря, шоком, и теперь он требует познакомиться с ней.
Мои руки дрожат, пока он договаривает фразу. Мне двадцать два года, я никому ничего не должна. Но в то же время я прекрасно понимаю, что в преступном мире это так не работает. Те самые люди, которые когда-то меня похитили, до сих пор работают на него. Ни за что на свете я на это не соглашусь.
— Ты сказал ему, что это только через наши трупы? Он с ума сошел? Да ей и так хватает того, что она вообще общается с Бирном! — восклицает Дитер.
Обычно он держится в стороне от всего, что связано с делами Папы, предпочитая не лезть в это дерьмо, но стоит зайти разговору о женщинах в семье, он готов рвать глотки.