— Привет.
Голос Райли звучит тихо, почти слабо. Что за хрень? Да, я действительно сказал «Райли». Я же не идиот, я знаю, что это Райли. И она знает, что она — это она. Так что я просто поиграю в ее игру столько, сколько ей нужно, пока она наконец не расскажет, почему так до смерти боится сказать правду. Этот план я придумал сегодня утром, пока проигнорировал Роуэна и его нравоучения.
— Красотка… Что случилось?
Сердце начинает биться быстрее.
— Ничего, просто иногда перед сном на меня накатывает тревога. Ты сказал позвонить, вот я и позвонила.
Я ничего не могу с собой поделать, улыбка сама расползается по лицу. Она переживала. И позвонила мне. Она позвонила мне.
— Да? Говорят, у меня голос приятный.
Она сдавленно смеется:
— Ну, я не жалуюсь. Расскажешь, как прошел день?
— Ну, мои братья весь день сидели у меня в жопе, в прочем, как обычно. Поиграл с племянником, а моя невестка попыталась опекать меня по поводу вообще всего на свете.
Я невольно улыбаюсь, вспоминая, как Клара надо мной суетилась. Она всерьез держится за звание «мамочки-медведицы», которое мы дали ей много лет назад.
— А ты как? Как у тебя прошел воскресный день?
Она на минуту замолкает, а потом отвечает:
— Ну… Папа заехал утром на завтрак. Он делает так каждое воскресенье. Потом я провела день в одиночестве, пока не пришлось ехать к на ужин родителям.
У меня кольнуло в груди, когда она назвала их своими родителями. Ну, технически, наверное, так оно и есть. Они дольше были с ней, чем Росси, но все равно. Я хочу понять, почему она до сих пор остается с ними, если знает, что она — Райли. Может, я, конечно, ошибаюсь, что вряд ли, конечно. Она достаточно умна, чтобы найти своих биологических родителей, даже если Фишеры ей ничего не сказали.
Я не могу требовать от нее ответов, потому что это ее жизнь, и я не имею права заставлять ее говорить, если она пока мне не доверяет. Я достаточно знаю о том, через что ей пришлось пройти, чтобы точно понимать: я никогда не стану еще одним мужчиной, который отбирает у нее право выбора. Так что я подожду, и мы будем идти в ее темпе.
— Ты часто так делаешь? Я имею в виду, ездишь к родителям.
— Да, моя семья очень сплоченная. Я, по сути, вижу их почти каждый день. Единственное исключение — моя младшая сестра Анни. Она учится в колледже, так что мы видимся примерно раз в неделю. К счастью, Принстон не так уж далеко.
Мои уши тут же навострились.
— Твоя сестра учится в Принстоне? Мои младшие братья тоже. Интересно, знает ли она их.
Она мягко смеется в трубку, и от этого ангельского звука у меня дергается член.
— Ты забыл, что наши старшие братья были лучшими друзьями. Моя семья прекрасно знает, кто ты, Мак.
— Тогда почему я встретил тебя только прошлой ночью? Твой отец ведет дела с моей семьей с тех пор, как я был пацаном. И да, мы знаем, что вы в это не лезете, но я все равно знаю, кто такие Джейкоб и Дитер.
— Верно, но ты никогда раньше не встречал меня, и с Анни ты тоже не знаком. Я даже рискну поспорить, что ты никогда не видел и мою маму. Включи, наконец, свои мозги, Бирн.
Сейчас она уже дразнится, и как бы мне ни хотелось это признавать, она права. Я действительно никогда не встречал ни одну из женщин из семьи Фишеров. Лукас держит своих близких настолько далеко от всего этого дерьма, что, если ты не знаешь его по-настоящему, можешь решить, будто он закоренелый холостяк. И не потому, что он бегает налево, нет, он бы никогда этого не сделал. Просто он всегда выглядит таким обособленным.
— То есть Лукас предпочитает держать красивых девочек под замком. Понял.
Стоило этим словам сорваться с губ, как я тут же захотел их забрать обратно. Сказал ровно то, чего не стоило говорить.
— Мой папа не прячет нас, они с мамой просто хотят, чтобы мы были в безопасности. Не все, кстати, могут сказать то же самое про своих родителей.
Раздражение в ее голосе невозможно не заметить, и укол в сторону Росси звучит отчетливо.
— Прости, я не так выразился. Так ты ужинала с семьей… Как все прошло?
Я цепляюсь за любую тему, лишь бы она продолжала говорить.
Она зевает на другом конце провода:
— Да. Все прошло спокойно. Минимум драмы, зато я наобнималась со своей милой племянницей.
Я слышу, как в ее голосе появляется улыбка, стоит ей упомянуть дочку Дитера. О том, что у него есть дочь, я вообще узнал только потому, что однажды застал ее в его мастерской.
— Готова ко сну, Ли?
— Мгм…
Она почти спит. Я слышу, как шуршат простыни, когда она устраивается поудобнее, и не могу не улыбнуться.