Закрываю приложение с камерами и начинаю лихорадочно перебирать в голове все, что могла упустить. Я точно ничего от него не получала, я в этом абсолютно уверена. Иногда у меня случается туман в голове, но уж чтобы забыть, что заблокировала кого-то — такого никогда не было.
Дитер влетает обратно в квартиру, весь на взводе. Его безумный взгляд устремляется на меня:
— Kostbarkeit, ты больше с ним не разговариваешь. Этот тип ебанулся.
Я закатываю глаза на его драму:
— Он просто волнуется, а ты на него с ножом кинулся. Откуда у тебя вообще нож?
— Не твое дело. Если он такой замечательный, тогда почему ты его игнорируешь?
— Я не игнорирую. Я вообще от него ничего не получала.
Пальцы сами ведут меня по экрану к настройкам безопасности. И, конечно же, вот он, его контакт, четко занесен в черный список.
— Что за херня?.. — бормочу я и тут же удаляю блокировку.
И тут они начинают сыпаться, его сообщения за всю прошедшую неделю, одно за другим. Я поднимаю руку и прикладываю ко лбу. Все это... совсем не имеет смысла.
Рука Дитера мягко ложится мне на затылок, пока он заглядывает через плечо:
— Ты правда этого не делала?
Я молча качаю головой.
— Я разберусь, Ли. Не забивай себе этим голову.
Телефон в моей руке наконец перестает вибрировать хоть на секунду, и я закрываю глаза, на меня резко накатывает усталость так, что сбивает с ног.
— Дитер?
— А? — отвлекается он, явно строчит в общий чат, рассказывая обо всем.
— Он мне нравится.
И вот, у меня его полное внимание.
— Что? Кто?
— Куилл… Мак. Он мне нравится. Я не знаю, почему он оказался в ЧС, но я рада, что он больше не там.
Я слышу, как он улыбается, даже не глядя на него:
— Ладно, младшая сестренка. Поспи немного, ты выглядишь измученной.
Я засыпаю в ту же секунду. И вижу сны, в которых мне улыбается самый сексуальный из братьев Бирн.
Я сижу за крошечным столиком в кафе «Ландауэр», с ноутбуком перед собой, на экране нужная мне программа, а пальцы летают по клавишам. Я почти нашла этого ублюдка для братвы. Мне ненавистна работа на них, но они платят щедро, так что я просто скрипя зубами делаю свое дело. Моя работа довольно проста. Люди со стороны нанимают меня, чтобы я находила тех, кого они не могут отыскать сами. Я их выслеживаю и передаю тем, кто меня нанял. Есть одно условие: я берусь только за тех, кто причинял боль женщинам и детям. Я много работаю на криминальный мир, на тех, кто входит в один процент самых влиятельных, и даже на таких, как я, но просто не столь искусных.
Я отвлекаюсь от работы, когда чувствую на себе чей-то взгляд. Медленно закрыв ноутбук и оглянувшись по сторонам, я замечаю эти красивые, мшисто-зеленые глаза. Они немного покрасневшие. Похоже, он плохо спал прошлой ночью.
У меня перехватывает дыхание, когда я вижу, как Мак идет ко мне. Вчера вечером я просмотрела все его сообщения и ответила ему, объяснив, что он каким-то образом оказался в списке заблокированных. Мы немного переписывались, но мне было нехорошо, поэтому разговор быстро сошел на нет.
Мак отодвигает стул напротив меня и опускается на него. Его улыбка, едва тронувшая губы, заставляет живот сжаться.
— Привет, Красотка.
— Что ты здесь делаешь? — Мы на территории немцев. Я знаю, что ему сюда нельзя.
Он смеется над моей прямолинейностью:
— Ну, я тоже рад тебя видеть.
— Нет, я не это... Я имею в виду... тебе же нельзя здесь появляться.
— Беспокоишься обо мне, Умная девочка?
— Нет, конечно же нет, — раздражение вспыхивает внутри. — Мне вообще все равно. Я просто спросила.
Он улыбается так мягко, так искренне и счастливо.
— Я в порядке. Просто заехал выпить лучший кофе в городе.
— Это и правда лучший кофе, — я дарю ему легкую улыбку.
— Так и есть. Чем ты сегодня занимаешься? Хочешь провести день вместе?
Он смотрит с такой надеждой, что мне не хочется его отталкивать. Но я знаю, что должна. Он знает слишком многое, и даже если это не пугает меня так, как должно бы, я все равно не должна снова с ним встречаться.
— Я знаю про вчера, Мак. Я знаю, что ты сказал моему брату.
— Тогда ты знаешь, что я никуда не собираюсь исчезать. Я буду идти в том темпе, который удобен тебе, как уже говорил в тот день у тебя дома. Но, черт возьми, я не исчезну просто так.
— Ты назвал меня его приемной сестрой, — в моем голосе звучат отвращение и раздражение.
— А что, это было неправдой?
— Это было обидно и совершенно ни к чему. А твой племянник, он тебе тоже приемный?