— Сдаешь позиции, старший брат? — засмеялся он, а следом за ним появился Салли. Оба направились к беговым дорожкам.
— Да, конечно, я просто немощный дохляк, Флинн. Хочешь проверить, насколько? Давай на ринг.
У нас здесь стоит старый боксерский ринг, на котором мы срываем злость друг на друге, когда становится слишком тесно. Сколько ссор мы там уже уладили, и не сосчитать.
— Ни за что, Маки-Лаки. Тренер меня убьет, если я что-нибудь себе сломаю, валяя дурака с тобой перед самыми плей-офф, — отмахивается Флинн.
Он играет в хоккей за Принстон. В прошлом году его задрафтовали в «Джерси», права на него у них до сих пор, но его оставили в колледже, чтобы он набрался опыта.
Я поднимаю подбородок и смотрю на Салли.
— А ты?
Он вскидывает руки, будто сдается.
— Не, без меня. У тебя такой вид, будто ты злой, а я не идиот.
Я рассмеялся, и на лице наконец-то появилась улыбка.
— Я не злюсь. На самом деле у меня сегодня нормальный день.
Они начали разминку на беговых дорожках, а я развернулся к ним лицом.
— В смысле «нормально»? — Салли нарочно повисает в воздухе с этим вопросом.
Мы с близнецами достаточно разного возраста, чтобы ссориться из-за ерунды, но в целом мы прикрываем друг друга и стараемся не светить свои замуты перед старшими. Я, конечно, рассказываю Кирану все, что касается лично меня или может быть опасным. А вот мелкие секреты близнецов я держу при себе.
— В смысле, что я не в говно в час дня во вторник. Я же говорил вам, что вы перегибаете. Я прекрасно контролирую, что со мной происходит.
— Да мы в курсе. Просто остальные трое вечно лезут во все, что мы делаем, — бросает Флинн.
— Я понимаю, они переживают. Но повода нет. Через неделю я снова буду тем самым старым Маком.
Близнецы улыбаются и переводят разговор на другую тему. Мы болтаем о том, как у них идут дела в колледже и со спортом, а я между делом рассказываю, что уже почти подобрался к человеку, на которого должен собрать информацию для Роуэна.
Через пятнадцать минут я поднимаюсь наверх в поисках душа и пары крепких глотков. Голова начинает болеть.
Где то раздается слабое вибрирование телефона, но я настолько сосредоточен на том, что делаю, что даже не обращаю на него внимания. Я уже почти у цели. Так чертовски близко к финишу, что могу буквально почувствовать это на вкус. Еще немного. Еще чуть-чуть. Это… почти…
— Есть! — я вскакиваю на ноги и вскидываю руки вверх в победном жесте. — Попалась, сука.
Смех Кирана раздается по всей комнате. Он уже почти час сидит на моем диване возле стола и наблюдает за тем, как я работаю. Говорит, что ему становится легче в голове, когда он просто сидит здесь и смотрит на меня. Киран старше меня на три года. Эта разница в возрасте всегда мешала мне с близнецами, но с Кираном между нами никогда не было никаких проблем. В ту ночь, когда родители привезли меня из роддома, он влез в мою кроватку и объявил, что я теперь его ребенок, и с тех пор мы неразлучны.
— Сколько времени ты искал это имя? — спрашивает он, и в голосе у него отчетливо слышится веселье.
— Три ебаных дня, — с надрывом откидываюсь в кресло и драматично валюсь на спинку.
— Ты понимаешь, что у любого другого на это ушли бы недели?
— Заткнись. Я вчера дал тебе разгуляться, когда ты заливался про того типа, с которого содрал кожу.
— Чувак, ты должен был это видеть. Я шел к этому годами и, наконец, добрался.
Выражение чистейшего восторга в его глазах было бы смешным, если бы не было таким пугающим. Да, мы прекрасно знаем, насколько у Кирана поехала крыша. Не просто так он считается самым страшным Исполнителем в стране.
— Поверю тебе на слово, — говорю я, пока пальцы летают по клавиатуре. Отправить Роуэну то, что я нашел, занимает у меня не больше полуминуты. — Не то чтобы мне не нравилось твое общество, но почему ты вообще тут?
— Я уже закончил на сегодня. Может, потусуемся?
— Потусуемся где? — телефон снова завибрировал, напоминая, что он уже звонил, пока я был занят.
— Не знаю… Хочешь сгонять в город? Там на Двенадцатой только что открыли новый спортбар.
Это та же улица, где я пару недель назад встретил того типа. Район между Девятой и Тринадцатой считается нейтральной территорией. Я не особо хочу снова пересечься с Дэвисом, но, черт, я бы не отказался от нормального бургера и выпивки.
— Я думал, мне больше разрешают ходить по барам, — прищуриваюсь на него.
— Ты разобрался со своим дерьмом, мелкий? — он не наезжает, он просто спрашивает.