Он отпускает мою руку, и сердце тут же срывается куда-то в желудок. Но уже в следующую секунду его ладони опускаются и нежно сжимают мои бедра.
— Как прошел твой день?
— Серьезно? Вот это твоя коронная фраза, Мак? «Как прошел день?» — я не могу сдержать смех, вырывающийся из груди.
Он бросает в меня притворно строгий взгляд.
— Мне не нужно чтобы ты все расписывала. Мне просто важно знать, как у тебя дела.
— Все нормально. Я поработала, сходила на пару встреч, и скоро мне надо будет домой, я встречаюсь с сестрой.
— Анни? — осторожно спрашивает он, словно хочет убедиться, что правильно запомнил.
— Да, Анни. Она пробудет у меня дома пару ночей.
Улыбка расползается по моему лицу сама собой.
Я люблю свою младшую сестру больше всего на свете. Анни умеет быть жесткой и невероятно доброй одновременно. У нее столько друзей, и все тянутся к ней, потому что она по-настоящему хороший человек. Но при этом, если она почувствует, что кто-то угрожает ее семье, она без раздумий встанет за нас до конца и, если понадобится, будет убивать ради нас. В ней столько противоречий, и я люблю каждую частицу, из которой она состоит.
Анни было десять лет, когда я пришла жить в эту семью. Она выскочила в прихожую с перекошенными хвостиками, в платье, перепачканном грязью, и с широченной улыбкой, в которой зияли выбитые зубы. Ее маленькая ладонь тут же нашла мою, и она потянула меня вглубь дома, заявив, что я теперь ее сестра. С тех пор мы были дружны.
Мак издает низкий гортанный звук где-то глубоко в горле:
— Я рад, что вы проведете время вместе.
Мои ладони покоятся у него на груди, пока его руки мягко сжимают мои бедра, медленно поглаживая.
— А что это ты творишь, мистер Бирн?
Желание, сверкающее в его глазах, невозможно было спутать ни с чем. Мак наклоняется ближе, так близко, что, когда он говорит, его губы едва касаются раковины моего уха.
— Осторожней, Ли. Мне это нравится куда больше, чем ты можешь себе представить.
У меня по всему телу, с головы до пят, пробегает дрожь, как от электрического тока. Лицо вспыхивает жаром, когда он мягко целует точку за ухом, а потом отстраняется. Та самая фирменная ухмылка, которую, кажется, до автоматизма отточили все братья Бирн, уже красуется на его лице.
Пальцы Мака продолжают медленно скользить вверх и вниз по моим бедрам.
— Это нормально?
Голос застревает у меня в горле, и я только киваю. В порядке ли? Мое тело буквально вопит, что ему нужно больше.
— Слова, Лелони. Мне нужны слова.
Святые небеса. Блять. Это охуенно возбуждающе.
— Д-да. Все нормально, — удается выдавить из себя после нескольких секунд тишины.
Будто весь бар исчез. Будто его больше нет. Только мы вдвоем. Я не слышу и не вижу ничего, кроме него. Что, блять, вообще происходит?
— Могу я сделать больше?
В его глазах пляшет огонь, отражаясь в тусклом свете. Голос звучит достаточно громко, чтобы я расслышала, но в нем столько хрипотцы, что каждое слово будто скользит по позвоночнику, а желание уже разливается внизу живота.
— Да.
Слово еще даже не успевает слететь с моих губ, как одна из рук Мака уже зарывается в мои волосы. Его ладонь ложится мне на затылок, он чуть наклоняет мое лицо к себе и медленно тянется вперед, так близко, что его губы едва касаются моих, когда он говорит:
— Можно я тебя поцелую, Красавица?
Он кажется воплощением спокойствия, хладнокровия и контроля. И если бы я не чувствовала, как бешено стучит его сердце под моими пальцами, то могла бы подумать, что это притяжение существует только с моей стороны.
Решив взять инициативу в свои руки, я тянусь вперед и прижимаюсь своими губами к его губам. Я чувствую, как он удивляется, это ясно по его телу, но это длится всего миг, и вот его губы уже раздвигают мои, а язык начинает медленно играть со мной. Он сжимает мое бедро и притягивает меня еще ближе. Потеряться в этом поцелуе, безусловно, самое легкое, что я когда-либо делала. На вкус он как виски, жидкость для полоскания рта и еще что-то, присущее только ему. Проще говоря, он пьянящий.
Я легко провожу ногтями по его груди и животу, а он в это время скользит рукой в задний карман моих джинсов. Он отстраняется всего на секунду, чтобы губами спуститься к моей челюсти, а потом к шее. Я откидываю голову в сторону, открывая ему доступ.
Из его груди срывается гортанное рычание, когда он покусывает точку моего пульса. Голова запрокидывается назад, глаза закрыты, и я просто позволяю себе утонуть в этом моменте. Мое тело будто подключено к электричеству, и Мак с каждой секундой зажигает его.