Я чувствую себя таким уязвимым, пока жду ее ответа. Та любовь, которую я испытываю к своим братьям, и то, как я только что говорил о Деклане, — это сторона меня, которую почти никто не видит. На самом деле, если твоя фамилия не Бирн, тебе туда просто нет доступа. У меня чуть сердце не выскочило из груди, когда она отказалась отвечать на мои вопросы. Пусть думает, что мы закрыли эту тему, но я ж хрен забью, пока не выясню, что с ней происходит. Она молчит так долго, что, когда наконец говорит, я чуть не вздрагиваю от неожиданности. Такое со мной вообще не случается.
— Это красиво, Куилл.
Она улыбается мне снизу вверх. Похоже, прозвище вырвалось у нее случайно и саму ее немного удивило. Мне нравится. Даже если бы не нравилось, все лучше, чем этот ебаный «Атакующий-Мак».
— Мне нравится, когда ты называешь меня Куилл. Так меня звала мама.
Я улыбаюсь тепло. Моя мама была лучшим человеком, который когда-либо жил на этой земле. Она успела вложить в нас с братьями столько доброты, что мы до сих пор не скатились в ту беспредельную мразь, в какую превращаются многие из тех, кто живет по правилам улицы.
— Ой, прости. Просто это твое рабочее имя, вот я и подумала… Больше не буду так тебя называть.
Блядь, да она такая милая, что сносит крышу.
— Ты не слушала, Красотка? Мне нравится. Ты мне нравишься. Не останавливайся.
— Ладно.
Она начинает идти задом наперед, чтобы не сводить с меня глаз, но тут же запинается. Я мгновенно подхватываю ее, прежде чем она успевает упасть.
— Осторожно, Лелони, — делаю вид, что строго на нее смотрю.
— Люди иногда падают, Куилл. И что ты с этим сделаешь? Побежишь за мной?
— Я пойду за тобой куда угодно, — отвечаю спокойно, как нечто само собой разумеющееся.
Ее убийственно красивая улыбка заставляет меня остановиться как вкопанного.
— Мне не нужно, чтобы ты шел за мной. Мне просто нужна твоя правда.
Ее слова выбивают из меня дух, но этого все равно недостаточно, чтобы стереть улыбку с моего лица. Я слишком счастлив просто от того, что она рядом. Отдал бы все, чтобы провести с ней еще хотя бы пять минут. Но мне так не повезло. Я разворачиваю ее и обнимаю сзади, продолжая идти с руками, обвившими ее талию, пока мы не выходим к подъезду ее дома, и там нас уже ждет Джейкоб. Он стоит у двери, скрестив руки на груди, с таким выражением ненависти, что кого-то послабее, наверное, уже бы трясло от страха.
Очень жаль для него, я не слабый человек.
— Бирн, убери свои гребаные руки от моей сестры.
Джейкоб стремительно идет к нам. Инстинктивно я прикрываю Ли собой, так плавно, что она даже не пытается возразить. Думаю, она вообще не успела понять, что я сделал, пока все уже не случилось.
— Ты, блять, издеваешься? Это моя сестра, а ты еще и защищаешь ее от меня? Посмотри на себя в зеркало, Бирн. Это ты для нее опасность. И ты эгоистичный ублюдок, раз продолжаешь крутиться рядом, прекрасно зная это.
— Я никогда не подвергну ее опасности. То, что у тебя пригорело из-за Наташи и Деклана, еще не дает тебе права срать на мою честь и порядочность, как будто ты сам не воспитывал во мне эти качества. Иронично, правда? Ты злишься на всю семью из-за одной женщины, но сам соврал нам про двух. Кто бы говорил, блядь.
А поскольку иногда я могу быть настоящим хамом, я ставлю жирную точку, и плюю ему под ноги.
Лицо Джейкоба налилось яростью, но прежде чем он успевает сделать хоть шаг дальше, Ли осторожно обходит меня. Ее ладонь ложится мне на предплечье.
— Все нормально, Куилл. Я тебе напишу, хорошо?
Поднимаясь на носочки, она прижимается губами к моим. Я в шоке, и могу только догадываться, насколько ошеломлен сейчас ее брат. Ли провела свою черту, и встала прямо на нее. Она не выбирает чью-то сторону, но ясно дает понять, что хочет узнать меня ближе. Я обхватываю ее лицо одной рукой и пылко целую в ответ, но она слишком быстро отстраняется.
Моя ладонь мягко скользит по ее щеке, пока я улыбаюсь ей сверху вниз, не отводя взгляда.
— Я напишу тебе, как только доберусь домой, малышка. Запри за собой дверь, ладно?
— Ладно. Ты правда мне напишешь?
Ее улыбка почти такая же нежная, как и мой жест. Я задерживаюсь еще на мгновение, чтобы запомнить каждую черту ее лица, и только после этого убираю руку, позволяя ей опуститься обратно на подушечки стоп.