— Почему ты не поедешь со мной? — Вся злость в голосе Деклана исчезает, и вместо нее звучит беспокойство брата. Деклан любит сильно. Это его суперсила и одновременно его самая уязвимая сторона. Поэтому, когда мы все чувствуем, как воздух в комнате вдруг меняется, он напрягается даже сильнее, чем мы.
— У Клары прием у врача. Я поеду с ней.
— Что случилось? — выкрикиваю я, не в силах сдержаться. Мысль моментально возвращается к Ли и к тому, что она так упорно отрицает.
Роуэн поворачивается ко мне, его лоб нахмурен.
— Ничего не случилось. С тобой все в порядке? Ты выглядишь бледным.
На лице Киран расплывается огромная улыбка.
— Да ну нахер. Не может быть... Никс бы мне сказала.
Деклан спрашивает:
— Сказала что? Что вообще происходит?
Клара разворачивается в объятиях Роуэна, и на ее лице сияет огромная улыбка.
— Ну, нам надо убедиться, что с малышом все в порядке.
Комната взрывается радостными криками, и начинается наша любимая игра — «передай сестру по кругу». Когда я, наконец, притягиваю Клару к себе в медвежьи объятия и благодарю ее за то, что она стала лучшей женой для моего брата и самой прекрасной мамой для моего племянника, я тихо ускользаю из комнаты.
Я безумно рад за них. Они потрясающие родители для Ретта, и этот ребенок, очень надеюсь, что девочка, будет окружен той же любовью и защитой. Но мне все труднее смотреть, как моя семья получает свое «долго и счастливо», о котором я мечтал всю жизнь. Я хочу этого с Ли. Мне плевать, как она теперь себя называет. Мне плевать, что она не рассказывает, что случилось или почему она больна. Блять, да мне уже даже плевать на то, что я считал ее мертвой пять тысяч восемьсот двадцать восемь дней. Я просто хочу, чтобы мы были вместе. Я хочу начать с ней жизнь. Но мы не можем. Потому что у меня есть секреты, и у нее они тоже есть. И пока мы не выложим все начистоту, как бы больно и неудобно это ни было, мы обречены оставаться двумя звездами, пересекающимися в ночи. Такими близкими к тому, чтобы осветить небо, но все же слишком далекими, чтобы быть чем-то большим, чем просто огоньками на радарах друг друга.
Прошло уже полторы недели с тех пор, как я в последний раз видел Ли. Мы каждый день созваниваемся и переписываемся, но она меня избегает. Я не свожу глаз с ее квартиры, но она вообще не выходит, даже на терапию не пошла на прошлой неделе. Ее семья буквально оккупировала ее квартиру, включая младшую сестру, которая, по идее, должна быть в колледже. Я уже решил пойти к ней сам и попытаться уговорить ее встретиться, когда в мою комнату заходит Флинн, направляется прямо к дивану и плюхается на спину, закинув левую руку на лицо. Он громко рычит от раздражения, а потом глубоко вздыхает.
Он не убирает руку с лица, когда начинает говорить:
— Мне нужен совет.
Я хватаю стакан с остатками виски, залпом допиваю и мысленно готовлюсь к тому бреду, который меня сейчас ждет.
— Ладно, я слушаю. Давай, выкладывай.
— Я все просрал.
— Мозги? Да, тут я даже не сомневаюсь.
— Нет, придурок, я просрал ритм, драйв, свое везение, всю ебучую магию. Сегодня на тренировке был как мешок с дерьмом. И последние две недели я тоже играю, как ебаный лузер.
— Ладно, ты меня запутал. О чем ты вообще говоришь?
Я никогда не понимал эту его херню с суевериями, к которой Флинн относится, будто это закон. Я тоже играл в бейсбол, когда был пацаном, и не пойми неправильно, у меня тоже были свои привычки, свои заскоки. Но то, что творит Флинн, — это уже ебаный культ.
— Я нашел ее. Свою чертову удачу, талисман, если хочешь. Все работало, понимаешь? А теперь все к чертям, вместе с талантом.
— Ты не потерял свой талант, ты просто в шоке. Найди новый ритуал. И все будет в порядк.
— Это сказано как человек, который вообще не понимает, насколько важен предыгровой ритуал.
Я не могу сдержать смех. Он просто нелеп. Он регулярно устраивает такие загоны, и каждый раз, когда очередной ритуал перестает работать, его сносит с катушек. Это может быть что угодно, от того, что его предыгровой дневной сон прервали, до макарон не той формы на ужин перед матчем. Но чаще всего срывает ему крышу из-за женщины в его постели.
— Флинн, я ведь не пытаюсь быть мудаком. Я просто говорю, что не считаю тебя бездарным. Тем более не из-за того, что та цыпочка, с которой ты трахался, ушла от тебя.
Он садится и бросает на меня злющий взгляд:
— Откуда ты знаешь? — чуть ли не орет он.
— Да потому что у нас с тобой этот разговор случается раз в два месяца, не меньше. Перестань тратить все свои мозги на то, чтобы трахаться перед игрой, и у тебя все будет нормально.