Он что-то бурчит себе под нос, но я не расслышал.
— И что ты, умник, предлагаешь мне вместо этого?
— Без понятия. Почитай, блять, книжку или что-то в этом духе.
С Флинном все в порядке, он просто любит драматизировать. Это точно не от меня — это в нем засело благодаря Кирану и Деклану.
Салли появляется в дверях, облокотившись на косяк:
— Ты сломал мою вторую половинку, Мак? — в голосе у него сквозит веселье.
— Нет, это какая-то баба постаралась. Но, пожалуйста, вытащи его из моей комнаты, пока я не начал официально претендовать на звание любимого брата. Он уже почти обжился здесь.
— Нет, даже не надейся. Пошли, грустняшка.
Салли подходит, поднимает Флинна на ноги и закидывает руку ему на плечи, будто тот серьезно ранен.
— Слушай, а может, сгоняем на лед? — протягивает Флинн, вполголоса, почти с нытьем. Театрал ебучий, ведет себя так, будто помирает.
— Конечно, Флинни, без проблем.
Стоит им переступить порог моей комнаты, как оба тут же взрываются смехом, громким и заразительным, и начинают толкать друг друга, будто только что не разыгрывали сцену великой трагедии.
Им по девятнадцать, так что формально они уже мужчины. Но в этом возрасте в них еще живо мальчишеское чувство юмора. Они все еще беззаботные, веселые, по-детски глупые. Мир их пока не сломал.
И если будет по-моему, он и не сломает. Меня эта жизнь закалила слишком рано, и я не хочу, чтобы они хоть раз испытали то же самое. Я хочу, чтобы они жили в маленьком городке, в домах по соседству, и в восемьдесят сидели на крыльце в качалках, в окружении жен и внуков. Все такие же легкие, все такие же свободные. Все так же шутили бы друг с другом, чтобы сделать жизнь хоть немного легче.
Краем глаза я улавливаю движение на одном из дальних экранов на столе. Открываю камеру, изображение разворачивается на весь монитор. Это камера с системы видеонаблюдения, к которому я взломал доступ, камера у углового магазина напротив церкви. Дэвис стоит снаружи, в одиночестве, и осматривает улицу. Он делает это каждый раз, когда бывает у церкви, с тех пор как я начал за ним следить. После того дня, когда я столкнулся с ним, я решил просто держать церковь под наблюдением. Ровно в семь, когда часы в правом нижнем углу моего экрана переключаются, он достает телефон из кармана и смотрит на него. Плечи у него опускаются, и он, резко развернувшись, заходит внутрь. Я не знаю, что или кого он там ищет, но с каждым днем он выглядит все более сломленным.
Сворачиваю изображение и возвращаюсь к работе. Мне нужно найти этого ублюдка до того, как Роуэн отправит меня на тот самый склад вместо него. Наливаю себе еще выпить и устраиваюсь поудобнее, впереди несколько долгих часов.
Мак: Я скучаю по тебе. Можем увидеться сегодня?
Ли: Сегодня не получится. Я тоже скучаю.
Мак: Я стараюсь не принимать это на счет своего эго, но такое ощущение, что ты меня избегаешь.
Ли: Нет, я правда не избегаю. Просто последние недели были тяжелыми.
Мак: Мне жаль, Красавица. Хотел бы я как-то тебе помочь.
Ли: Я тоже.
Экран телефона загорается именем Ли еще до того, как я успеваю ответить на ее последнее сообщение.
— Алло?
— Я солгала тебе, прости. — Голос дрожит. Она плачет. И это разрывает меня на части.
— Что ты имеешь в виду? — У меня учащается пульс, и пока она не успела ничего объяснить, я уже осушаю стакан до дна и вылетаю за дверь.
— Ты можешь приехать? Я не лучший собеседник сейчас, но… я хочу тебя видеть. — Ее голос звучит тихо, почти жалобно.
— Да, детка. Сейчас приеду. Ты одна дома?
— Нет, Анни на диване, а Джейкоб останется еще ненадолго. Я скажу им, чтобы впустили тебя.
Мне не нравится, как она звучит. Совсем не нравится. Голос глухой, больной, и мне особенно не по душе то, что, похоже, из-за этой херни ее семья сбилась в кучу, чтобы защитить ее. Моя поступила бы так же, если бы случилось что-то серьезное. А значит, все серьезно.
— Хорошо, Ли. Я буду через двадцать минут.
Мы заканчиваем разговор, и уже через секунду я вылетаю из дома. По пути прохожу мимо одного из наших охранников, Алека, и говорю ему, что мне нужно, чтобы он отвез меня. Эти парни давно усвоили, что нас лучше не переспрашивать, так что он просто кивает и идет за мной. Пятнадцать минут спустя я стою у двери Ли.
Сделав глубокий вдох, я стучу в дверь, готовясь к тому, что увижу внутри. Дверь распахивается, и на пороге появляется Аннализа. Она ниже Ли, но волосы такие же темные и кудрявые, а глаза тоже зеленые, только посветлее. Если бы я не знал всей душой, что Ли — это Райлли, я бы без колебаний поверил, что она и Анни — родные сестры.