Спустя какое-то время меня будит загрубевшая ладонь, мягко отводящая волосы с моего лица. Я моргаю, открывая глаза, и вижу перед собой самые красивые зеленые глаза, которые смотрят на меня с легкой, застенчивой улыбкой.
— Привет, Ли. Тебе нужно проснуться и принять таблетки, а потом ты сможешь сразу снова заснуть, хорошо?
В одной руке у него стакан воды, в другой — горсть таблеток.
— Твоя мама помогла мне, и я обещаю, я ничего не гуглил. Мы все это обсудим, когда тебе станет получше.
Я киваю и приподнимаюсь ровно настолько, чтобы проглотить таблетки, а потом снова ложусь.
— Прости, что была такой злой, — тихо говорю я. — Я не хотела быть стервой.
Я действительно хотела поговорить с ним о том, что заметила, но я совсем не собиралась вываливать все вот так, в лоб. Мак умеет ловко скрывать, сколько он пьет, и если не знаешь, на что смотреть, то легко проглядеть. Но после всех тех мужчин, которые приходили и уходили из моей камеры, я стала до одержимости чуткой к людям под чем бы то ни было. Пора выложить все начистоту.
— Нет, ты была права. После того как мы поговорим, мне придется уехать на пару дней, но я буду звонить и писать тебе постоянно. Ты даже не успеешь заметить, что меня нет. Я пришлю Кирана с вещами для тебя. И вернусь раньше, чем ты успеешь соскучиться, хорошо?
Звучит он совсем неубедительно, но я слишком устала, чтобы сейчас в это копаться.
— Ладно. Можно я еще чуть-чуть вздремну? Потом я обещаю, что мы поговорим.
— Конечно. Хочешь, я полежу с тобой?
Я киваю, и в следующую секунду он уже устраивается за моей спиной. Стоит мне найти удобное положение, как я снова начинаю погружаться в сон.
— Я собираюсь исправиться, Ли. Ты заслуживаешь меня в лучшем виде, а не того, кто я сейчас.
Когда я просыпаюсь снова, солнце уже не так высоко в небе, как раньше. Мак все еще лежит за моей спиной, обнимает меня, и я слышу, как он одной рукой что-то печатает на телефоне. Наверное, работает. Как только он замечает, что я проснулась, тут же блокирует экран и откладывает телефон в сторону.
— Доброе утро, — мягко улыбается он мне.
— Который час? — мой сонный голос гулко разносится по комнате.
— Почти четыре. Как ты себя чувствуешь?
— Можно мне встать? Мне нужно в ванную, а потом я хочу посидеть в гостиной, сменить обстановку. Мне надоела эта кровать.
Глаза Мака скользят к моей руке, он на секунду задумывается, потом пожимает плечами:
— Не знаю... Давай спрошу у твоего брата.
Но не успевает он подняться, как я уже кричу:
— Джейкоб!
Слышу, как он мчится по дому, топая по полу, и через мгновение влетает в комнату. Убедившись, что никто пока не умирает... еще, он сгибается пополам, упирается руками в колени и пытается отдышаться.
— Срань господня, ты меня напугала. Что случилось?
— Как ты поняла, что он здесь, а не Дитер? — одновременно с ним спрашивает Мак.
— Можешь отсоединить меня? Я хочу выйти туда, — прошу я, а потом оглядываюсь через плечо и улыбаюсь Маку. — Ты сказал, что уже четыре. Ханна после школы, а у Джейкоба смена только с десяти.
Джейк аккуратно отсоединяет мешочек с лекарством, которое капает мне через капельницу. Я высовываю правую руку из-под одеяла, чтобы помочь ему и немного подправить себя… и только потом понимаю, что сделала. Но в тот момент, когда Мак напрягается, я понимаю, что он это увидел.
— Это что? — спрашивает он, указывая на выпуклость под кожей на моей правой руке. Он никогда раньше ее не видел, потому что я всегда носила длинные, свободные рукава рядом с ним, а вчера и сегодня была закутана в одеяла с головы до ног.
— Это артериовенозная фистула. Через нее мне делают диализ.
— Что? Диализ? — в его голосе звучит растерянность, но мне до жути хочется в туалет, так что разговор дальше не идет.
— Сначала ванная, потом поговорим. Встретимся в гостиной.
— Подожди, ты точно сможешь дойти до туалета сама? Ты почти две недели не вставала с кровати.
Джейкоб фыркает от смеха:
— Да ладно тебе, чувак. Она каждый день писает. По нескольку раз. Все с ней в порядке. Я просто помогу ей дойти до ванной, а дальше она сама справится.
Мак срывается с кровати:
— Нет, я сам помогу ей.
— Блять, чувак, только не веди себя как извращенец, — стонет Джейкоб. В голосе уже нет злости — похоже, они с Маком как-то нашли общий язык.
— Я не веду. Я просто… Я хочу помочь.