— Мне не нравится быть привязанным. Я хочу, чтобы меня отпустили.
Голос звучит спокойно, почти угрожающе.
— Скажи Ли, что поговоришь с ней позже, Мак. Не нужно ее сейчас волновать.
Злость мгновенно вспыхивает во мне, как пожар, и проносится по венам.
— Волновать ее? А как же я? А, Деклан? Это я привязан к этой ебаной кровати! — рычу я, чувствуя, как ярость захлестывает все чувства разом.
Он что-то говорит Ли, но я даже не слушаю. Мне сейчас вообще похуй.
Когда он наконец завершает звонок, он поднимает на меня взгляд, его глаза сузились.
— Отличная работа, придурок. Теперь она расстроена и переживает за тебя еще сильнее. Ты не будешь с ней разговаривать, пока полностью не очистишься и не начнешь, блять, ходить на терапию и на собрания. Я разочарован в тебе.
Он качает головой и выходит из комнаты.
Я ору ему вслед, что ненавижу его. Я, блять, ненавижу их всех. Моих братьев, их жен, Ли. Всех до единого. Всех, кто не хочет развязать меня и продолжает держать в этой чертовой кровати. Пусть все они катятся к хуям.
Я чувствую себя, как ебаная баба во время месячных. Эмоции хлещут через край. Я не могу спать, у меня болит каждое чертово место, и мне срочно нужно выпить. И когда я говорю «нужно» — я имею в виду настоящую, физическую, животную потребность, как будто от этого зависит моя жизнь. У меня такое ощущение, что я, блять, просто сейчас сдохну. Мой пульс зашкаливает. Деклан с врачом наконец-то развязали меня, решив, что приступов, скорее всего, больше не будет. Только это уже ни на что не влияет, потому что у меня нет сил вообще ни на что. У меня едва хватает сил наклонять голову к ведру для того чтобы блевануть каждые несколько часов.
Деклан заставляет меня есть и пить воду, но ничего не удерживается. Я никогда в жизни не испытывал такой жажды. Я пью воду залпом, просто чтобы получить пару секунд облегчения, прежде чем все вылетает обратно. И так снова и снова. Мы застелили кровать полотенцами, а на мне остались только боксеры, потому что я так ебануто потею, что промок насквозь. По всему телу будто пульсирует электричество. Мозг глючит, как сломанный компьютер, который перезагружается снова и снова. Я до одури хочу просто вырубиться и проспать это все, но вместо этого лежу, уставившись в потолок, и пытаюсь хоть как-то усмирить тревогу.
Так. Блядь. Сильно. Трясет от тревоги.
Я почти уверен, что сдохну прямо здесь. Меня так тресет от злости на самого себя, что я вообще до такого докатился. Вот же, блядь, придурок. Если бы я тогда, почти девять лет назад, не взялся за это дерьмо, меня бы сейчас здесь не было.
Желание вернуться к тому четырнадцатилетнему себе и просто встряхнуть его до потери сознания настолько сильное, что я едва его сдерживаю. Деклан сидит, привалившись к краю кровати. Кроме душа и готовки, он вообще от меня не отходит. И плевать, насколько по-ублюдски я с ним обращаюсь. А я, поверьте, вел себя как полный мудак. Я бы с радостью зарядил ему по лицу за то, что он не дал мне хотя бы глотка чего-нибудь, но у меня даже сил нет поднять руку.
Это дерьмо никогда не закончится. Как только я начинаю делать еще одну, заведомо провальную попытку заснуть, я слышу что-то. Я изо всех сил стараюсь сосредоточиться на голосе, который становится все отчетливее.
— Куилл, мой сладкий малыш.
Это что? Нет. Этого не может быть. Но это она.
— Мам? — шепчу я.
Моя мама заходит в комнату, а за ней следует папа.
— Что ты делаешь, Куилл? — спрашивает мама, растерянно глядя на меня.
— Мне так жаль. Я в полной заднице. Пожалуйста. Помоги мне.
Они смотрят на меня с жалостью и разочарованием.
— Мак. Эй, дружище, с кем ты разговариваешь? — Деклан наклоняется и встает прямо перед моими глазами.
— Я разговариваю с мамой и папой. Посмотри. Они же вот, прямо здесь.
Я указываю в сторону, и Деклан следует за движением пальца, потом снова смотрит на меня.
— О, да? И что они говорят?
— Я не знаю... Зачем вы вернулись? — Я снова поворачиваюсь к родителям.
— Не засыпай, сынок, — говорит отец строгим голосом.
— Если заснешь, ты точно умрешь, — тут же отвечает мама.
Паника накрывает все тело.
— Дек. Дек, ты это слышал? Я умру. Я не могу спать. Я умру. Я не могу… Я не хочу делать это с Реттом и с малышом, который вот-вот родится.
Я смотрю на него широко раскрытыми глазами.
— Пожалуйста, Деклан, умоляю, не дай мне умереть.
Мои родители поворачиваются и уходят, а я срываюсь в крик, умоляя их вернуться.