Он вскидывает руки в жесте капитуляции, а Киран встает чуть впереди, заслоняя меня.
— Я не говорю, что ты должен ее бросить. Просто хочу, чтобы ты понимал: все будет в разы сложнее из-за того, через что она проходит.
— Пусть будет хоть в сто раз сложнее, но Лелони я не оставлю.
— Ладно-ладно, понял. Какие у тебя планы на завтра?
Резкая смена темы сбивает меня с толку.
— Что?
— Ты слышал меня.
Я делаю паузу, пытаясь быстро прикинуть. Мне придется поработать, и я должен постараться держать Ли в поле зрения. Завтра у нее диализ, и я знаю, что эти дни для нее особенно тяжелые. Я ни разу не мог быть рядом, когда она проходила через это, и меня до сих пор разрывает оттого, что я в том же городе, но все равно не могу ей помочь.
— У моей девушки завтра диализ. Я собираюсь названивать ей и всей ее семье, чтобы убедиться, что с ней все в порядке. Ну и где-то между этим еще поработаю, — отвечаю я и провожу руками по лицу, потом зарываюсь пальцами в волосы, сцепляя руки на макушке.
— То есть, если я скажу позвонить мне часов в одиннадцать, а Риду, где-то в три, ты это сделаешь?
— Ну... думаю, да. А зачем? — я скептически смотрю на него. Вся эта беседа вызывает у меня подозрение.
— Потому что ты собираешься следить за здоровьем своей девушки, а мы будем следить за твоим. Вот список телефонов нашей группы в Джерси-Сити. Звони кому угодно и тебе ответят.
— Снова спрашиваю: зачем? Почему вы это делаете для меня? Вы же меня даже не знаете.
Оба улыбаются мне едва заметно, но отвечает Рид:
— Мы знаем достаточно. Просто не забудь позвонить.
Кивнув им обоим, мы с Кираном разворачиваемся и выходим из подвала.
Мне нужно позвонить своей девочке.
Глава 22
Мак
1 месяц трезвости.
Ли: Сегодня тот самый день.
Мак: Знаю. Жду не дождусь. Я заеду к тебе вечером после встречи, и до воскресенья я весь твой.
Ли: Ты уверен, что не нарушаешь никаких правил, приезжая в четверг вечером?
Я не могу не рассмеяться. Она все это время была такой понимающей, просто терпеливо ждала, когда мы снова сможем быть вместе. Я не дождусь, когда обниму ее, и она снова станет моей, целиком, на ближайшие три дня.
Мак: Крошка, мы сами эти правила придумали. Нас никто не контролирует. Я все обсудил с терапевтом и с Дэвисом и все сказали, что это нормально.
Ли: Ладно, скоро увидимся, Красавчик.
Мак: Считаю минуты, Красаыица.
Стучу в дверь ее квартиры, и меня накрывает чувство дежавю. В прошлый раз, когда я стоял здесь, она была так больна, что это чуть не добило меня. Сегодня, если все снова окажется так плохо, у меня не будет никакой подстраховки. Мне придется справляться самому, и это пиздец как страшно. Я до сих пор не понимаю, как проходить через все это без опоры в виде выпивки, но знаю точно: та поддержка, которая у меня есть, не даст мне упасть. И теперь единственная причина, по которой я могу откатиться назад — это если сам этого захочу.
Дверь распахивается буквально через полсекунды, и моим глазам и носу сразу достается шквал кудрявых каштановых волос. Я на автомате подхватываю ее под бедра, а ее руки тут же зарываются в мои волосы. Ну, в то, что от них осталось. Она замирает, резко отстраняется и смотрит мне в глаза.
— Квилл? Скажи мне, ради всего святого, что ты подстригся и я не прыгнула сейчас в объятия Роуэна?
Я не могу сдержать смех, он вырывается у меня из груди сам собой.
— Мне, конечно, приятно, но Роуэн тяжелее меня минимум на девять килограммов.
Да, все это сплошные мышцы, но девять кило остаются девятью кило.
Она пристально смотрит на мои волосы, пока ее ладони продолжают гладить мне голову. Теперь прическа больше напоминает прическу моего брата: короткие виски с плавным переходом к средней длине сверху. Уверен, сейчас она выглядит как черт знает что, особенно после того, как она ее так основательно взъерошила, будто надеется, что волосы от этого снова отрастут. Но нет. Больше никакой копны волнистых прядей. И вместе с ней ушел тот парень, который держался за призрак пятнадцать лет.
Я все это время оставлял волосы такими, какими она их любила в детстве, потому что где-то внутри глупо верил: если сохранить ту самую длину, тот самый стиль, каким он был, когда она пропала, она каким-то чудом вернется ко мне.
— Ты изменился, — говорит она, улыбаясь и возвращая сияющий взгляд к моим глазам. — Мне это нравится, очень.