Я не могу рассказать ей все это прямо сейчас, потому что в голове не остается ни одной мысли, кроме одной, каково будет снова почувствовать ее губы. Я хватаю ее за бедра, притягиваю к себе и накрываю ее губы поцелуем. Она тут же отвечает мне, играючи скользя языком по моему. Я провожу указательным пальцем по ее подбородку, направляя его туда, куда хочу, и полностью теряюсь в этом поцелуе.
Если так будет выглядеть наша жизнь, только мы вдвоем, мне этого хватит. Я буду счастлив так же, как если бы у нас была целая бейсбольная команда из детей. Мне не нужно шоу, к которому я привык с детства. Мне не нужно ничего, кроме нее и нашего уютного домика на Миднайт-Драйв.
Глава 27
Ли
Я не могла поверить, он купил дом и полностью его обустроил для нас, с помощью своих братьев, моей сестры и Дэвиса. Он идеальный. Это именно то, о чем я всегда мечтала, вплоть до качающихся кресел на крыльце и цветущего сада перед домом. Мак провел весь вечер, позволяя мне все осмотреть и рассказывая, почему он принимал те или иные решения. Я слушала, затаив дыхание, стараясь запомнить каждый уголок этого дома.
Я больше даже не переживаю из-за Папы. Я люблю его и свою семью безмерно, но мне до смерти надоело чувствовать вину за то, в чем я не виновата. Это странно, потому что они никогда не заставляли меня чувствовать себя виноватой, но я всегда чувствовала. Они усыновили девочку, о которой знали, что она была эмоционально травмирована, но потом оказалось, что она еще и физически больна.
Ласковое движение руки Мака по моему животу возвращает меня в настоящий момент. Мы лежим на диване внизу и смотрим какой-то документальный фильм про преступления. Кажется, эти диваны, теперь моя любимая часть всего дома. Они такие просторные, что Мак может удобно устроиться позади меня, и мы можем обниматься, пока копы выходят на след соседа.
— Ты не спишь?
— Нет, просто удобно устроилась, — улыбаюсь я сама себе.
— Так какую спальню хочешь занять сегодня? — размышляет он вслух.
— Я подумала, может, в хорошие дни оставаться внизу, а в дни диализа или в плохие — наверху? Нормально так? — Я рассуждала, что в тяжелые дни Мак сможет спуститься и поработать, пока я сплю, и я не буду мешаться у него под ногами.
— Мне подходит. Только без раздельных кроватей. Я не хочу быть в числе тех пар. Так что спать можно где угодно, главное — вместе, каждую ночь.
— А можно я предложу поправку? — усмехаюсь я, вспоминая наш первый разговор про сделки и поправки.
— Я выслушаю, но не обещаю, что приму, — улыбается он в затылок моей шеи и мягко прикусывает кожу.
— В те совсем ужасные дни ты можешь спать внизу, а я — наверху.
Мак резко приподнимается и ловко разворачивает нас так, что я оказываюсь под ним, лежа на спине, а он нависает надо мной, опираясь руками по обе стороны от моей головы.
— И почему я вообще должен на такое согласиться? — фыркает он. — Этого не будет.
Он наклоняется и целует меня между каждым словом, чтобы я точно поняла, насколько он серьезен.
Я смеюсь и отмахиваюсь от него игриво:
— Я серьезно. Когда мне совсем плохо, я не могу устроиться удобно. Начинаются все симптомы сразу, и мне очень хреново. Нет никакого смысла, чтобы ты мучился вместе со мной, если можешь нормально выспаться.
Выражение отвращения на его лице в любой другой момент заставило бы меня улыбнуться. Он может быть тем, кто держит все под замком для остальных, но со мной он совсем другой. Только я вижу каждую его живую эмоцию и слышу каждую сырую, нефильтрованную мысль.
— Я на это не пойду. Либо я каждую ночь лежу с тобой в одной постели до самой смерти, либо ты не получаешь вообще ничего.
— А что входит в это «ничего»? — спрашиваю я, стараясь не рассмеяться.
— В него входит ничего, Лелони Дортея. Ни одного решения за тобой, все буду принимать я. — Он кивает, будто уже все решил.
Я больше не могу сдерживаться — смех вырывается наружу.
— Да неужели? Ты правда хочешь остаться при этом заявлении, МакКуиллиан Патрик?
Он злобно сверлит меня взглядом, а потом бурчит простое:
— Нет, — и сдвигается в сторону.
— Нет! Вернись! — смеюсь я и бросаюсь к нему на колени. — Ладно, ты победил. Но пообещай мне, что когда я стану слишком невыносимой, а я стану, ты попросишь кого-нибудь помочь.
— Я обещаю, что если почувствую себя перегруженным, то попрошу о помощи. Но, Красотка… ты не обуза. Мы справимся с этим вместе. Я никогда не уйду. Я без остановки искал тебя пятнадцать лет. Ты никогда не будешь «слишком». Во всем, что касается тебя, нет ни одной вещи, которая заставила бы меня так подумать. Лелони, я так чертовски влюблен в тебя...