— Я хотел с вами кое о чем поговорить, — не переставая крутить торцевой ключ, я ослабляю свечи зажигания.
— Да? О чем? — Киран с интересом смотрит на меня, но я намеренно не поднимаю глаза, сосредоточенно возясь с машиной.
— Думаю, вам стоит перестать так часто сюда приходить.
Я еще не успеваю договорить, как Дэвис перебивает:
— Я сделаю все, как ты хочешь, но запиши это где-нибудь. По-моему, это ужасная идея.
— Не тебя, Дэвис. Моих братьев, — на этот раз я отрываю взгляд от двигателя и смотрю Кирану прямо в глаза. — Я безмерно благодарен вам обоим. Без вашей помощи я бы не справился, не удержался бы на плаву. Но при этом в доме постоянная текучка. Люди приходят и уходят, и мы с ней толком не остаемся наедине. Я даже до конца не осознал, что ей становится хуже, потому что у нас нет ни одной спокойной минуты. Я вас люблю, правда, но мне тоже нужно привыкнуть к новой жизни. Ты не всегда сможешь быть рядом, чтобы держать меня за руку, Ки.
Ки выглядит так, будто я выбил из него весь воздух.
— Но… я же твой лучший друг.
— И останешься им. Я хочу, чтобы ты и Голубка приходили к нам на ужин время от времени. Приходите, посидите с нами часик, может, один вечер в неделю. Но нам нужно найти свою новую норму. Ли сейчас ведет точно такой же разговор со своей мамой и братьями с сестрой.
— Ну, мы оба понимаем, что это прозвучит примерно как пердеж в церкви, — фыркает Киран.
— Не важно, как они это воспримут. Мы можем контролировать только себя, и я прошу вас немного отступить, — мой взгляд умоляет его понять, но я и сам знаю, что Киран сначала драматизирует, а уже потом включает здравый смысл.
— Ладно. Но я не собираюсь говорить остальным, ты это сделаешь сам. Более того, я хочу быть рядом, когда ты скажешь Роуэну и Кларе, что им больше нельзя каждый день навещать своего ребенка. Ну, знаешь… в научных целях.
— Я им не ребенок, Киран. Мои родители умерли почти пять лет назад.
— О, еще лучше. Дай мне быть рядом, когда ты им это скажешь. Ты много говоришь, но мы оба знаем, что ты позволишь им нянчиться с тобой до скончания веков, потому что это делает их счастливыми, — ухмыляется Киран, и я на долю секунды от того, чтобы врезать ему и стереть это самодовольное выражение с его лица, как вдруг вмешивается Дэвис.
— Так, если я правильно понял, ты хочешь, чтобы с тобой перестали обращаться как с ребенком. Что вы оба больше не хотите, чтобы вас считали детьми? — его взгляд изучающе впивается в нас.
Одна из вещей, за которую я действительно ценю Дэвиса, — это его умение проводить меня через мои трудности. Неважно, касается ли это срывов, болезни Ли или просто повседневной рутины. Наша дружба возникла быстро и сразу. Наверное, так и должно быть, когда ты доверяешь человеку помочь тебе справиться с алкоголизмом и научиться жить совсем по-другому. Сейчас мне хочется верить, что между нами уже больше, чем просто отношения наставника и подопечного. Я рассказал ему больше, чем когда-либо рассказывал Кирану. И пусть Бог будет моим свидетелем, я бы никогда не смог сказать Кирану то, что сказал Дэвису, но правда остается правдой.
— И да, и нет. Ну, если совсем по-простому, то да. Я просто хочу, чтобы ко мне не относились так, будто я каждую секунду вот-вот сорвусь и снова запью, — говорю я, и голос мой звучит твердо.
Он кивает, вслушиваясь в мои слова:
— А ты сам так считаешь? Что ты на грани срыва, я имею в виду?
— Нет, — ни малейшего колебания в ответе. Я с самого дня, как вернулся с того домика, говорил: больше я не пью. Я действительно думал, что умираю, и Деклан потом сказал, что, возможно, так бы и случилось, если бы Док тогда не был с нами. Если бы я умер, я бы оставил Лелонию. А этого просто не может быть. Я только-только вернул ее.
— А если ты почувствуешь, что хочешь выпить? Когда накатывает жажда? — продолжает давить Дэвис. Я почти уверен, что он делает это нарочно, чтобы Киран услышал то, что мы с Дэвисом и так давно проговорили и отработали.
— Я звоню тебе. Или говорю об этом с Ли, — отвечаю с полной уверенностью в голосе.
— А как насчет нас? — спрашивает Киран, и в его голосе сквозит обида. — Ты не хочешь рассказывать нам, когда тебе хреново?
— Дело не в этом, Ки. Я понимаю. Мы с тобой всегда были вдвоем, но ты сам все рассказываешь мне? Или есть вещи, которые ты оставляешь только между собой и Феникс? Может, даже что-то, что ты держишь между собой и Райаном? Вроде всех тех лет, когда вы дрались без остановки?
— Ладно, вот это уже было удар под дых.
Киран раньше дрался на подпольных боях, и это едва не стоило ему жизни. Но остановило ли его это от того, чтобы снова лезть в ринг? Конечно, нет.