Обычно в его глазах загорается свет, когда я рядом, но сейчас он почти потух. Он подходит ко мне и дарит быстрый, почти безжизненный поцелуй.
— Я скоро вернусь. Джейк останется с тобой, пока я не приеду. Если что-то понадобится, то сразу же звони, хорошо?
Я не отвечаю, просто киваю в знак согласия.
— Я вернусь до того, как начнется твой дневной диализ, обещаю.
— Правда? — поднимаю бровь, не скрывая сомнения. Он ведет себя так, будто его долго не будет.
— Правда. Всегда, — он целует меня еще раз, а потом поворачивается и уходит вместе с Декланом.
У меня моментально начинают щипать глаза, и я тут же перевожу взгляд на Джейкоба, надеясь получить хоть какие-то ответы.
— Что это было?
— Только что из этой палаты вышел сын главы BOCG, чтобы заняться делами, — он бросает мне грустную улыбку. — Большую часть времени ты забываешь. Он просто твой лучший друг, или, я думаю, в твоем случае, твой парень. Но потом, как только тебе становится комфортно в этом, начинаются дела, и они превращаются в это.
— И как ты справлялся с этим все эти годы? — спрашиваю я.
— Легко, Kostbarkeit. Дек был моим лучшим другом. А Мак — это тот, за кого ты выйдешь замуж. Эти чувства даже сравнивать нельзя. Я бы не распознал это чувство, даже если бы оно врезалось в меня лбом.
Так и будет, я знаю, так и будет, и когда это произойдет, я буду рядом и подбадривать его.
Мой диализ закончился уже несколько часов назад. А от Мака ни слуху ни духу с самого утра, а сейчас уже почти половина десятого вечера. Анни лежит рядом со мной на кровати, и мы смотрим, как Остин взбегает по трибуне и целует Сэм в тот самый момент, когда засуха наконец-то заканчивается. Этот фильм стал моим любимым с той самой первой ночи, когда мы посмотрели его вместе с мамой и Анни, вскоре после того, как меня удочерили. Я позволяю слезам катиться по щекам, я всегда плачу на этом моменте, так что со стороны кажется, будто дело в фильме… но на самом деле я просто не знаю, где он.
Он в порядке? Он ранен? Или... он передумал? Я же говорила ему, что со мной непросто, а он вот-вот отметит почти пять месяцев трезвости. Возможно, он наконец понял то, что я сама знаю уже давно: он заслуживает гораздо большего, чем я могу ему дать.
Я не осознаю, что все тело сотрясается от рыданий, пока младшая сестра не прижимает меня к себе и не обнимает, позволяя выплакаться в ее объятиях.
Я не хочу его терять. Это эгоистично, я понимаю. Но я не смогу вернуться к той версии нас, какими мы были год назад.
— Тсс, все хорошо, Ли. Все хорошо, — шепчет Анни, мягко поглаживая меня по волосам.
— Он сказал, что будет до моего диализа, Анни. А это было в десять утра. Сейчас почти десять вечера. Он опоздал почти на двенадцать часов. Он ушел насовсем, — последние слова вырываются у меня сквозь рыдания. Может, я и перегибаю, но мне уже дважды приходилось отпускать его, и оба раза это почти убило меня. Говорят, с третьего раза везет.
— Он не ушел навсегда, он не мог. Он бы никогда не покинул тебя по своей воле. Единственный раз, когда он это сделал, был ради того, чтобы стать лучше… для себя и для твоего с ним будущего.
Тяжелая дверь палаты открывается, и один из близнецов Бирнов заходит внутрь. Он кивает Анни, и она мгновенно напрягается. Что за черт? Я-то их не различаю, но, судя по ее реакции, она различает, и, похоже, тот, кто перед нами, ей совсем не по душе.
— Флинн, — говорит Анни, садясь на кровати.
— Аннализа, — коротко кивает он, после чего полностью переключает внимание на меня.
— Ли, можно с тобой поговорить? — он бросает взгляд на мою сестру, потом снова на меня. — Наедине.
Анни ощутимо напрягается рядом со мной, но я все же соглашаюсь:
— Да, конечно. Анни как раз собиралась позвонить родителям. Правда, Анни?
Она что-то бурчит себе под нос, но все же встает с кровати. Я замечаю, как Флинн украдкой провожает ее взглядом, когда она проходит мимо. Даже в леггинсах, коротком худи и без капли макияжа моя сестра выглядит потрясающе. Когда дверь за ней закрывается, он снова поворачивается ко мне.
— Ладно, выкладывай. Где он? Почему мне до сих пор никто ничего не сказал? — злость в моем голосе звучит отчетливо.
— Он вне города, — отвечает Флинн уклончиво. — Я здесь, чтобы составить тебе компанию, пока он не вернется, — он усаживается в кресло для посетителей и закидывает ноги.