— Ты взяла ее с собой?
— Конечно, взяла, — не сдерживаю легкую улыбку, появившуюся на губах.
На ладонях Мака, будто самое хрупкое сокровище, лежит наша детская фотография. Я не могла взять его с собой, поэтому взяла это фото. А еще сотни наших снимков, которые хранятся в памяти моего телефона.
— Я тебя люблю, — он не сводит с меня глаз, подходя к кровати и касаясь моих губ поцелуем.
— Я тоже тебя люблю, Квилл, — шепчу, почти прикасаясь губами к его губам, прежде чем отстраниться. — А теперь поехали в больницу, чтобы я получила новую почку.
Усталость проникает в каждую клетку тела, но я слишком взволнована, чтобы ей поддаться. Меня ждет новая почка. А нас — жизнь, которую мы действительно заслужили.
Глава 33
Джейкоб
Я стоял неловко топчась у палаты Деклана, не в силах решиться зайти. Он может сколько угодно твердить, что ненавидит меня, и, клянусь Богом, я ненавижу его точно так же. Он может заявлять, что убьет меня при первом же удобном случае. Что ж, взаимно… Но он отдал моей сестре почку. Он подарил ей новую жизнь. И я даже не могу отплатить ему за это ничем. Сделав глубокий вдох, я попытался заглушить тревогу и толкнул дверь в палату. Деклан сидел в кровати в больничной рубашке, ухмылялся и болтал с медсестрой. Вот же самодовольный ублюдок.
Похоже, он все-таки замечает меня, потому что поворачивается в мою сторону:
— Фишер.
Я коротко киваю:
— Бирн.
Медсестра резко переводит взгляд с одного на другого, потом мило улыбается мне. И вот тут, потому что я только что застал его за флиртом, а еще потому что нет ничего приятнее, чем выбешивать Деклана до белого каления, я делаю то, что делаю лучше всего.
Я подмигиваю ей:
— Привет. Я Джейкоб.
— Мэнди, — улыбается она немного смущенно.
— Моя сестра приехала на пересадку, так что я уверена, что еще увидимся.
Я широко улыбаюсь, демонстрируя все свои белые зубы, и мысленно даю себе пять, когда она краснеет и быстро уходит.
Когда в палате остаемся только мы двое, я могу сбросить свою маску крутого ублюдка и опуститься на стул рядом с его кроватью. Откидываю голову назад, уставившись в потолок, делаю глубокий вдох и задерживаю дыхание, а потом медленно выдыхаю весь воздух из легких. На секунду закрываю глаза. Мне просто нужно немного времени, всего минуту, чтобы собрать мысли в кучу. И пусть он меня ненавидит, я знаю, что он даст мне эту минуту.
Он молчит, пока я дышу, стараясь справиться с нервами. Дек знал о Лелони, хотя и не знал всего. Он знал, что моя семья удочерила девочку с тяжелым прошлым. Он знал, что я целый год спал у стены, прямо рядом с ее дверью, а потом перебрался на матрас на полу у ее кровати. Я делал это годами, чтобы отгонять ее кошмары.
Я знал, что он все это понимает, потому что сам засыпал, сидя, прислонившись к кровати Мака, с тех пор как они были детьми. Иногда, когда становилось невыносимо держать на себе всех младших, мы просто приезжали друг к другу домой, и молча вот так сидели. Я был старшим, и оберегать всех, заботиться о том, чтобы они были живы, здоровы и хотя бы более-менее счастливы — это просто шло в комплекте с ролью. А вот Деку эта роль свалилась на плечи без предупреждения. Хотя, думаю, он всегда был особенно неравнодушен к Маку. Он, наверное, с самого начала видел, как за его глазами пляшут демоны, с того самого момента, как исчез его лучший друг, который потом стал моей сестрой.
Да уж, с нашим дерьмом мы бы легко держали на плаву какое-нибудь убогое дневное ток-шоу еще лет десять. Я даю себе пару минут, потом поднимаю голову и открываю глаза. Деклан смотрит на меня.
— Выглядишь так, будто тебе нужно перемирие, — говорит он.
— Пожалуйста.
Это единственное слово, которое я могу выдавить, прежде чем глаза начинают жечь от подступающих слез.
— Поговори со мной, Джейк, — его голос становится чуть мягче.
— Ты отдаешь моей сестре свою почку. Ты ненавидишь меня. Черт, половину времени я тоже тебя ненавижу. Но ты все равно делаешь так, чтобы моя сестра жила.
— Твоя сестра теперь и моя семья. Ты должен уже понять, что я сделаю все ради своих братьев. Даже если это значит отдать почку. Она мне все равно особо не нужна, — бросает он, как будто это не его собираются везти в операционную, чтобы вырезать орган и пересадить его Лелони.
— Да это же охренеть какая жертва, чувак. Я никогда не смогу тебе за это отплатить, — опускаю глаза с его лица на свои руки, пытаясь успокоиться, переплетая пальцы.