Когда мои рыдания переходят в тихие всхлипы, Мак отстраняет меня от своей груди и смотрит прямо в глаза, полные слез.
— Когда я оправлюсь после операции, мы сможем пойти в Центральный парк на прогулку?
— Я отвезу тебя куда угодно, когда угодно. Надеюсь, ты насладилась нашим новым домом, потому что, как только мне дадут добро, мы будем проводить время вне его. Я хочу исследовать с тобой весь мир, Ли. Работать удаленно, переезжая с места на место. Черт возьми, с одной страны в другую, просто видеть все и наверстывать те пятнадцать лет, которые мы потеряли.
— Ты не можешь просто взять и уехать. У тебя есть семья, которая на тебя рассчитывает.
Я беру его за руку, подношу к его лицу и нежно провожу пальцами по щеке.
— Моя семья — это мы с тобой, Лелони. Ты не понимаешь? Я люблю своих братьев, племянника, будущую племянницу и невесток так сильно, что грудь сжимает, стоит о них подумать. Но они — это не ты. Любить их и при этом делать то, что лучше для нас, — это нормально. Я все так же буду работать на них. Я не брошу их в беде. Но я и не позволю им держать меня взаперти, мешая мне жить и видеть то, что я хочу. Так что ты проведешь эту операцию блестяще, ты восстановишься, а я завершу девятый шаг, и тогда мы выберемся отсюда и поедем смотреть мир.
Картина, которую он рисует, такая яркая, что я буквально вижу нас, исследующих каждый континент. Это звучит как сбывшаяся мечта, но мечты редко становятся реальностью, поэтому я просто соглашаюсь с ним и жду, к чему все это приведет в итоге.
Примерно через десять минут возвращаются медсестры, чтобы забрать меня. Мак явно нервничает, но старается выглядеть уверенно и держит меня за руку до самого последнего мгновения. Но я-то знаю лучше. Он еле сдерживается. В тот самый момент, когда его пальцы отпускают мою руку, я поднимаю на него глаза и улыбаюсь.
— Увидимся на другой стороне, Биг Мак.
Глухой смешок срывается у него из груди, он качает головой.
— Не называй меня так. Я увижу тебя, как только ты проснешься, Красотка.
— Я люблю тебя, МакКуиллиан Патрик.
— А я люблю тебя, Лелони Дортея.
Мы продолжаем смотреть друг другу в глаза, пока дверь в коридор, ведущий к операционным, не закрывается, окончательно прерывая наш зрительный контакт.
Скоро увидимся, Красавчик.
Глава 35
Мак
Помещение было темным и затхлым, а табурет, на котором я сейчас сидел, был обтянут старым, потрескавшимся винилом, из-за чего сидеть на нем было неудобно. Воздух был пропитан густым запахом сигаретного дыма, и стойка передо мной казалась светло-коричневой. По ее поверхности были разбросаны стаканы с выпивкой, стоящие перед другими посетителями. Ладони вспотели до липкости, голова кружилась, а взгляд был прикован к бокалу с моим любимым виски, стоявшему прямо передо мной.
За барной стойкой стояла большая стеклянная банка. В нее бросают жетоны АА, когда делают первый глоток. Мой до сих пор жжет дыру в кармане джинсов. Я уже почти час не свожу глаз с этого бокала. Конденсат на стекле и янтарная жидкость внутри будто орут на меня, требуют, чтобы я взял бокал и опрокинул его. Я держусь из последних сил, за какие-то жалкие ошметки самоконтроля, которые вот-вот оторвутся. Чем дольше я сижу здесь, тем сильнее натягиваются эти последние нити. Они на грани. Я это чувствую, но не могу остановить себя.
Мои братья и Дэвис разрывали мне телефон, но я не ответил ни на один звонок. План был простым. Я собирался проводить Ли, а потом сесть у тех же дверей, где я каждый раз жду, когда кого-то из близких уводят на операцию. Все было продумано до мелочей, пока мне не сказали, что я не могу оставаться там и должен уйти. Не имело значения, насколько весомой была моя фамилия или сколько угроз я успел выдать, мне все равно запретили сидеть там. Так что я вылетел из больницы как ошпаренный. И как вы думаете, что я увидел? Бар — всего в паре дверей от здания, где прямо сейчас режут моего старшего брата и женщину, в которую я влюблен.
Колокольчик над дверью снова зазвенел, как и несколько раз с тех пор, как я вошел сюда. Как и раньше, я не обратил на него никакого внимания и продолжил смотреть на свой бокал. Бармен, подозрительно довольный тем, что ему вообще приходится работать, подошел ближе, пока двое мужчин усаживались по обе стороны от меня, но я был слишком поглощен своим напитком, чтобы даже взглянуть на них.
— Что вам принести?
Бармен был парнем помоложе, может, всего на год или два старше меня. На нем были джинсы и черная футболка, а через плечо была накинута тряпка. По крайней мере, именно так он выглядел, когда я заказывал свой напиток. С тех пор, как он поставил бокал, я даже не поднял на него глаз.