– Нам конец, если ты не понял, – добавил Спиро и вдруг нервно зевнул – как кот, широко раззявив пасть.
Над головой со стуком откинулась крышка. Полились струйки песка. Акрион зажмурился, чтобы защитить глаза, а, когда снова открыл их, увидел арену.
Публика ревела. Звук этот, казалось, сдавливал со всех сторон, выжимал, словно мокрую губку. Зрители махали руками, орали, улюлюкали. Лица, обращённые к арене, были разными – мужскими, женскими, юными, зрелыми, бледными, смуглыми – но каждое светилось одной и той же радостью. Радостью от грядущего кровопролития.
Акрион за пару мгновений обвёл их всех взглядом, а затем глаза его устремились вперёд, туда, где, вытянувшись в цепь, стояли лудии ланисты Фраксия. Дюжина бойцов, которым предстояло сегодня сойтись с командой Меттея – Акрион уже видел их мельком во время общего шествия, но тогда всё его существо занимали мысли о побеге. Теперь же он мог рассмотреть противников как следует.
У них было то же самое вооружение – щиты, мечи, копья, даже трезубцы – и та же броня, что у товарищей Акриона. Но сразу становилось ясно: эти – настоящие воины. Опытные убийцы, прошедшие через несколько десятков игр. То, как они стояли, смотрели, даже то, как дышали; во всём чувствовалась спокойная уверенность бывалых хищников. Уверенность в том, что не их сегодня унесут мёртвыми с арены.
И они были здоровенными. Акрион только сейчас понял, зачем его кормили до отвала и тренировали до упаду: чтобы стал вот таким, с руками-брёвнами, ногами-колоннами, с мощной грудью и непробиваемым животом. Поликлет, ценивший юношескую грацию, никогда не стал бы ваять кабаньи туши тирренских лудиев. Но этих чудовищ не заботила красота. Их делом была смерть.
Справа мелькнуло что-то белое. Шум, как по команде, утих. Акрион покосился и увидел пожилого, обрюзгшего тиррена в светлой тоге, поднявшего длинную, выкрашенную белилами палку. «Судья, – сообразил Акрион. – Сейчас начнётся…»
– Бойцам сойтись! – гаркнул судья и опустил палку, как бы прочертив воображаемую линию между командами.
Труба испустила протяжный, оглушительный вой. Барабаны зарокотали, словно переговариваясь: тамм-та, тумм-та, тамм-та, тумм-та. Трубы подхватили ритм, музыка полетела над ареной, быстрая, угрожающая. Лудии Фраксия тронулись с места и, шагая в ногу, принялись надвигаться на команду Акриона. Толпа подняла гвалт, что-то выкрикивал глашатай с воронкой, и от страшного шума мутилось в голове едва ли не больше, чем от страха.
Акрион неотрывно смотрел на того, кто приближался к нему: массивного, коренастого мирмиллона. Огромный щит закрывал воина от глаз до колен, тускло сиял на солнце готовый к удару меч. Глухой круглый шлем с гребнем желтел начищенной бронзой. «Как такого победить? – пронеслось в голове. – Или хотя бы ранить? Он же весь за щитом, как за стеной…» Мирмиллон подобрался уже так близко, что можно было разглядеть бесчисленные зарубки на поверхности шлема. «Дай сил, Аполлон, – беспомощно подумал Акрион, перехватывая трезубец, как эллинское дори, чуть позади середины. – Дай сил хотя бы понять, что делать. Драться для виду, чтобы пощадили? Или пощады всё равно не будет? Тогда что ж – убивать? А потом?..»
Барабаны грохотали, мешали думать. Тамм-та, тумм-та, тамм-та, тумм-та.
В этот миг метнулся вперёд Спиро. Гопломах, подступавший к нему, сделал выпад копьём, но Спиро увернулся и одним прыжком оказался позади врага. Опутал сетью наконечник копья. Ушёл от удара щитом. Заехал трезубцем по шлему гопломаха. Всё вместе заняло каких-то пару мгновений.
Затем на Акриона напал мирмиллон.
Он вдруг оказался совсем рядом. Коротко, быстро кольнул из-за щита. Акрион едва успел отскочить, мирмиллон ударил ещё: сбоку, сверху, снова сбоку. С каждым ударом он подвигался ближе, наседал. Акрион отпрыгивал назад, держа перед собой трезубец. Древко скользило в потной ладони, тройной наконечник перевешивал кпереди. Оружие было неповоротливым, непослушным. Не для одной руки.
Мирмиллон внезапно скользнул вбок, рубанул широко, с размаху, целясь в плечо. Акрион отшатнулся, потерял равновесие, еле устоял. Шагнул в сторону и сощурился: солнце полыхнуло в глаза. Ослеплённый, он в отчаянии взмахнул сетью, надеясь, если не пленить врага, то хотя бы выиграть время.
И попал.
Сеть зацепилась за меч, спутала руку мирмиллона. Тот задёргался в попытках освободиться, но тщетно: только грузила бряцали по щиту. «Есть! – сверкнула мысль. – Теперь он мой! Безоружный!» Акрион потянул сеть, отводя трезубец для мощного удара. Он забыл про сомнения, про слова Меттея о пощаде, про слова Спиро о том, что Меттей врёт. Хотел только скорей поразить врага, воткнуть железо в открывшийся бок. Сейчас! Сейчас!
Забывшись, он рванул сеть изо всех сил. Но мирмиллон внезапно бросил упираться. Пользуясь тем, что Акрион тянул его к себе, подскочил вплотную, держа огромный щит перед собой, как таран. Щит плашмя врезался в грудь Акриона, выбил дух. Трезубец, жалко звякнув по дубовой доске, вырвался из руки и улетел куда-то в сторону. Акрион пробежал несколько шагов, едва успевая переставлять ноги. Растерянно огляделся.
И понял, что проиграл бой.
Трезубец валялся в дюжине шагов справа от него, наполовину занесённый песком. Рядом, то и дело наступая на древко, дрались Спиро и его противник, гопломах. Акрион рванулся было к трезубцу, но мирмиллон угадал намерение и в два быстрых шага преградил путь. Лёгким, небрежным движением сбросил с меча сеть. Поддел ногой, отшвырнул подальше. И, враскачку, словно вбивая ноги в землю на каждом шагу, пошёл на Акриона.
Акрион вспомнил про кинжал, который заткнул за пояс перед выходом на арену. Каким-то чудом кинжал до сих пор не выскользнул. Жалкий клинок длиной в две ладони едва ли способен был помочь против тяжеловооружённого мирмиллона с его щитом. Но больше ничего не оставалось. Акрион взял кинжал, как учил Горгий – лезвие плашмя, большой палец сверху. И, выставив перед собой руку, защищённую наручем, пошёл навстречу смерти.
Тамм-та, тумм-та, тамм-та, тумм-та.
Мирмиллон не замедлил шага. Только поднял щит выше, закрывшись почти полностью. Трезубцем можно было бы попытаться уколоть его в незащищённую ступню или ударить сверху, но кинжалом? Акрион в отчаянии закружил около мирмиллона, надеясь зайти со спины. Бесполезно: тот просто поворачивался, всё время держась лицом к Акриону. То и дело с молниеносной быстротой жалил мечом из-за щита, заставляя отпрыгивать. В какой-то миг после такой атаки он замешкался. Опустил щит ниже подбородка, открыл шею. Ловя возможность, Акрион метнулся вперёд, выставив кинжал, но что-то заплело ноги, и он грохнулся на песок.
Сеть. Это была его же проклятая сеть.
Огромная фигура закрыла солнце. Мирмиллон пнул по руке, выбил кинжал. Акрион дёрнулся было, чтобы перекатиться, уйти – но враг наступил на грудь, выдавливая из лёгких воздух. Акрион захрипел. Принялся сучить спутанными лодыжками, бить кулаком по жёстким поножам противника. Впустую: тот был огромен, тяжёл, неколебим. Красуясь перед публикой, мирмиллон подбросил меч, перехватил его остриём книзу. Замахнулся.
Кто-то налетел на него сбоку, сбил с ног. Повалил навзничь. Вскочил, приставил трезубец к горлу.
Спиро!
Сеть наконец-то удалось сбросить. Тяжело дыша, Акрион поднялся. Подобрал кинжал. Подобрал сеть – чтоб ей в Тартар провалиться. Подскочил к мирмиллону и набросил сеть на голову поверженного врага.
«Если удастся накрыть голову, по правилам вы победили. Добивать не нужно».
Тамм-та, тумм-та, тамм-та, тумм-та. Зрители вопили так громко, что почти заглушали барабаны, но рокот пронизывал воздух, отдавался в животе. Заводил. Будоражил.
– Победа! – не слыша себя, заорал Акрион. – Мы победили!
Спиро сверкнул глазами из-под пыльных спутанных волос. Костяшки его кулаков были разбиты в кровь, рёбра ходили ходуном. Трезубец упирался средним остриём в кадык мирмиллону, и тот лежал, не шевелясь. Лишь тянул вверх руку с выставленным указательным пальцем: молил о пощаде. Меча не было видно; выронил, должно быть, при падении. Позади виднелся лежащий без движения гопломах – противник Спиро. Нелепо вывернутая рука со щитом мёртво покоилась на песке. Рядом в луже крови валялось копьё.