– Можете делать, что хотите. Но в этом замке никто не будет осужден и казнен без веских доказательств. По таким принципам жил мой отец, и по таким же собираемся жить и мы с сестрой.
Аббат Шириз хотел что-то ответить, но вдруг двери отворились, и показавшийся в них слуга громко произнес:
– Инквизитор его Святейшества Доминик ле Бург!
– О, брат Доминик! Как я рад вас видеть! Добро пожаловать! – обратился аббат Шириз к входившему в зал человеку и шагнул ему навстречу. – Спасибо, что так быстро откликнулись на мою нижайшую просьбу.
– Борьба с ересью, изгнание Дьявола и расследование других грязных и непристойных дел – мое предназначение. Сам Господь направил меня на этот путь служения. Я лишь его смиренный слуга.
– О, безусловно. Клянусь Святым Марком, вам и тут удастся изобличить изувера, который посягнул на нашего благодетеля.
– Можете в этом не сомневаться, – равнодушным голосом заметил инквизитор, обводя зал маленькими, близко посаженными злыми глазками.
Габриэлла с ненавистью посмотрела на инквизитора. Ей уже не раз приходилось видеть этого человека в замке. Так же, как и ее отец, она была уверена, что более циничного, фанатичного, жестокого и беспринципного человека трудно было бы сыскать во всем королевстве. Но не только внутренние качества инквизитора вызывали отвращение у тех людей, которым волею судьбы приходилось с ним сталкиваться. С первого взгляда Доминик ле Бург вызывал у окружающих безотчетную антипатию. Слишком худощавый (скорее, тощий) при высоком росте, сутулый, с болезненно бледным лицом, крючковатым орлиным носом, впалыми щеками и колючими черными бусинками вместо глаз, инквизитор одним своим видом внушал страх, заставляя сердца честных людей сжиматься от ужаса. Яростно борясь с ересью, он не гнушался никакими способами и никакими действиями для достижения своей цели, ибо уничтожение колдунов, ведьм и любых магических проявлений вообще отец Доминик считал своим истинным предназначением на земле. Его болезненное воображение во всех людях и во всех явлениях способно было разглядеть (или угадать) руку Сатаны. Отец Габриэллы не раз вмешивался в суд, творимый над несчастными людьми, многие из которых были доведены изощренными пытками до такого состояния, что готовы были сознаться во всем, чем угодно, лишь бы прекратить каждодневные мучения. Таким образом, благодаря герцогу было спасено немало людских жизней. Но из-за частого вмешательства в дела Церкви герцог де Карруаз приобрел злейшего врага в лице отца Доминика, который был готов в любой момент нанести предательский удар в спину. Так что сейчас, зная, что его враг почил, инквизитор радостно потирал руки, не скрывая зловещей улыбки: теперь-то никто не помешает ему вершить суд.
– Где покойные герцог и герцогиня? – обратился он к стоявшему около него аббату.
– В спальне герцога, отец Доминик. Может быть, вы желаете их осмотреть?
– Позже, аббат Шириз, намного позже. Сейчас мне больше хотелось бы опросить всех: прислужников, сенешаля, стольника и лекаря. Прикажите им немедленно собраться в зале.
– По какому праву вы так свободно распоряжаетесь людьми, к которым вы не имеете никакого отношения? – поинтересовалась Габриэлла, вплотную подойдя к инквизитору.
– Госпожа Габриэлла, я только исполняю свой долг, – все так же, не выказывая никаких эмоций, заметил отец Доминик, пристально посмотрев на девушку. – Дьявол вселился в людей, убивших ваших родителей, и моя обязанность – найти преступников и покарать за содеянное. Так велит нам Господь. И самое лучшее, что вы можете сделать в этой ситуации, – дать мне возможность делать мою работу.
– Отец Доминик, – вдруг вступился за девушку аббат, – она не ведает, что говорит.
Вы же знаете, какие между герцогом и его дочерью были теплые отношения. Смерть родителей вызвала помрачение ее разума.
– Мне тоже так показалось, аббат Шириз, – ответил инквизитор, задумчиво посмотрев на собеседника. – И, безусловно, я принимаю это во внимание…
Помолчав, он вновь обратился к Габриэлле, но уже более любезным тоном:
– С вашего разрешения, я приступлю к выполнению обязанностей. Обещаю сообщать новости, если таковые будут иметь место. Я совершенно уверен, что через некоторое время мне удастся назвать имя человека, который, не побоявшись Божьей кары, посягнул на жизнь ваших близких… А теперь позвольте мне удалиться. Дорога была трудной и утомительной. Да и вам, госпожа де Сен-Мор, завтра предстоит нелегкий день. Доброй ночи!
… Сильный, пронизывающий насквозь ветер подхватил заунывный звук колокола, который можно было расслышать на расстоянии нескольких лье от храма. Свинцовые тучи заволокли голубое небо, скрыв от людских глаз сияющее весеннее солнце. От холодного утреннего тумана пожухли не только молоденькая трава и ранние цветы, но и первые листочки на деревьях. Казалось, сама природа скорбит о безвременной гибели своих детей.