Она намеревалась поработать, но, сев за стол, обнаружила, что компьютер завис. Потыкав разные клавиши, Карла в отчаянии треснула кулаком по стенке компьютера.
— Терпение, терпение, — раздался протяжный голос за ее спиной.
Обернувшись, Карла увидела на пороге офиса санитара.
— О, привет, Рэй!
Санитар издал угрюмый смешок:
— Заняты, да?
— Немного.
Коренастый, неповоротливый Рэй в свои шестьдесят с лишком корчил из себя всезнайку и законченного пессимиста, что не добавляло ему популярности среди коллег. Карла, угадывая в его комариной назойливости горечь одиночества, полагала своим долгом быть с ним особенно любезной.
— Говорят, с вами тут беда приключилась, — сказал Рэй. — Какой-то придурок с пятого этажа пытался вас изнасиловать…
— Что за ерунда, ничего подобного…
— Вот ужас-то. Нам должны доплачивать за риск.
Карла не любила принимать посетителей в офисе.
В этом закутке кукольных размеров места едва хватало на одного; два человека вынужденно вступали в физический контакт, граничащий с непристойностью. Переступив порог, Рэй оказался так близко от Карлы, что она различала мутную красноту в уголках его глаз и коросту в ухе. Медленно, чтобы не обидеть гостя, Карла откинулась назад, прижав голову к шкафчику для документов.
— Это все полнолуние, — бубнил Рэй. — Они сейчас все на взводе. Вчера какой-то псих с третьего этажа спустил обед в унитаз и устроил потоп… ну точно как в странах третьего мира. Я сказал им, это будет чудо, если мы не подхватим дизентерию.
— Конечно, — откликнулась Карла.
— Да уж, все время одно и то же… А что с вашим компьютером?
— Завис. Надо позвонить в службу поддержки.
— Ага, — хмыкнул Рэй, — желаю удачи. Долго вам придется ждать, пока эти умники пошевелятся. Они шибко заняты, в покер режутся…
В треугольном проеме, образованном телом Рэя и его упертой в бок рукой, вдруг возникло лицо Халеда:
— Простите, я не вовремя?
Рэй с усмешкой воззрился на него:
— Хотите поговорить с Карлой, верно?
— Только если это удобно…
— Не обращайте на меня внимания. Я все равно ухожу. — Он хитро взглянул на Карлу: — Оставляю вас вдвоем. До скорого.
— Пока, Рэй. — Она растерянно наблюдала, как санитар вперевалочку удаляется прочь по коридору.
— Надеюсь, я не помешал, — сказал Халед. — Я пришел извиниться…
— Это совершенно ни к чему, — оборвала его Карла. — Я прекрасно себя чувствую.
Этот человек преследует ее почти с садистским упорством. Да он в своем уме?
— А я испереживался. На вас столько сегодня свалилось: сперва это ужасное происшествие с тем пареньком, потом я наговорил глупостей…
— Уверяю вас, все это пустяки. Просто у меня сегодня плохое настроение. Вы ни в чем не виноваты.
Он извлек из кейса пакетик M&Ms:
— Вот, это вам.
— Ну нет! — воскликнула Карла. — Честное слово…
Бестактность подношения потрясла ее. Неужто он не мог придумать иного способа выразить приязнь? Или обжорство — ее самая яркая черта?
— Прошу вас, — взмолился Халед. — Если не возьмете, я пойму, что вы все еще на меня сердитесь.
Он выглядел таким несчастным, что Карла позабыла и о чувстве собственного достоинства, и трагедии всей ее жизни — лишнем весе.
— Ладно. — Она взяла пакетик с конфетками и положила на стол. — Большое спасибо.
— Мы опять друзья?
— Конечно. По-другому никогда и не было.
— И вы принимаете мои извинения?
— Разумеется.
Халед оглядел крошечный офис:
— Так вот где вы работаете. (К доске для объявлений была пришпилена фотография Майка и Карлы.) Это ваш бойфренд?
— Муж, — уточнила Карла.
Она посмотрела на снимок. Фотография была сделана на профсоюзной вечеринке семь лет назад, тогда они с Майком только начали встречаться. Майк с банкой пива в руках вальяжно щурился в объектив. Карла — сразу после диеты из капустного супа и слабительных — в джинсах 48 размера растопырила пальцы в знак победы. Она до сих пор помнила тот невероятный вечер, головокружительную эйфорию от того, что она под руку с Майком появилась на людях. Среди профсоюзных работников Майк считался одним из наиболее завидных женихов. Медсестры начинали хихикать и прихорашиваться, когда он неспешно входил в больничный коридор, покусывая зубочистку. Женщины в профсоюзных офисах косились на его зад, когда он проходил мимо, и со значением переглядывались.
И как же все были изумлены, а больше всех Карла, когда Майк принялся за ней ухаживать. Поначалу она постоянно ждала, что вот-вот вскроется правда: она стала жертвой тщательно спланированного розыгрыша. Иначе и быть не могло, ведь ей катастрофически не хватало данных, чтобы занять должность девушки Майка. Но Майк терпеливо, любезно рассеивал ее сомнения: возможно, на свете существуют женщины покрасивее, твердил он, и поязыкастее, и пофигуристее, но ему вся эта шелуха не интересна. Он искал девушку, с которой можно поговорить, которая разделяет его убеждения и понимает, для чего он так много работает. Словом, девушку, которую он мог бы уважать. И Карла, ошалев от нежданного, никоим образом негаданного счастья, сочла, что ничего более приятного ни один мужчина ей в жизни не говорил.