— Все лучше, чем шляться с пацанами.
— Что ж, прекрасно! — Лора хлопнула в ладоши. — Значит, мы договорились. Завтра я жду тебя, Кьянти, в девять утра. Не в десять минут и не в четверть десятого. Ровно в девять. И мы приступаем к формированию танцевальной группы.
По дороге к метро Рафаэль, пребывавший в приподнятом настроении, сказал:
— Все прошло очень неплохо, а?
— Ну да, — ответила Роза, — если не считать того, что миссис Гейтс едва не размозжила голову своей дочке.
— Да, Гейтс — та еще штучка, — хохотнул Рафаэль. — Секс-бомба!
— Она чудовище! — взвилась Роза. — Если она запросто бьет дочь на людях, то что же она вытворяет с ней дома?
— Однако она пришла, когда мы ее вызвали. Значит, ей все же не наплевать на своего ребенка.
— Бесподобно, Раф! — издевательски воскликнула Роза. — Давай провозгласим ее «Матерью года».
Рафаэль недоуменно спросил:
— Из-за чего ты так дергаешься?
— Не знаю, — хмуро ответила Роза.
Они свернули на Сто десятую улицу. Справа, на крыльце дешевой гостиницы, сидела компания мужчин, истекая потом и лениво задирая друг друга. Слева, за оградой Центрального парка, два мальчика ловили рыбу в мутном пруду.
— Я не вижу смысла, — внезапно сказала Роза. — Мы тут суетимся, из кожи вон лезем, стараясь вычислить, как нам удержать Кьянти. Но на самом-то деле, какая разница, уйдет она или останется.
— Смеешься? — с искренним удивлением отреагировал Рафаэль. — Большая разница, очень даже большая. Если она останется, то, возможно, не забеременеет в тринадцать лет и не подсядет на наркотики и, чем черт не шутит, станет получше учиться…
— Да, да, — нетерпеливо перебила Роза, — знаю. Все это я знаю. Но ведь многого она не добьется… То есть в ее жизни уже столько всего наворочено, и мы с этим ничего поделать не можем.
— С чем — с этим? С ее бешеной мамашей?
— Нет, не только. Хотя и с ней тоже. Но в целом…
— Твоя мысль мне ясна. Да, нет предела совершенству. Но стоит ли задавать себе высокую планку? По-моему, разумнее фокусироваться на том, что делаешь в данный момент, на маленьких достижениях, которые происходят с твоей подачи. Иначе можно и умом тронуться.
— Наверное, ты прав. Но эти маленькие достижения, уж очень они маленькие.
— К чему ты клонишь, Ро? — В голосе Рафаэля послышалось раздражение. — Ведь это всего лишь развивающая программа…
— Вот именно, всего лишь. Может, мы удержим их от наркотиков на некоторое время и убережем от ранней беременности, но их идиотские родители и идиотские школы никуда не денутся, и в конце концов они устроятся на идиотскую работу, если вообще найдут работу. Их… — она широко взмахнула руками, — их классовую судьбу нам не изменить.
Рафаэль замер как вкопанный, задрав голову и открыв рот.
— Классовую судьбу? — рассмеялся он. — Классовую судьбу? Роза, да ты совсем расклеилась! Иди сюда, я тебя пожалею.
Роза обиженно отстранилась. Но Рафаэль притянул ее к себе и крепко обнял.
— Сумасшедшая, — пробормотал он.
Роза вдыхала влажное тепло его рубашки поло, запах крахмального спрея и свежего пота.
— Ты слишком серьезно ко всему относишься, Ро. — Рафаэль погладил ее по волосам. — А это не к добру, помяни мое слово.
Глава 2
«На работе, в своем офисе-кабинке, Карла изучала толстый буклет…»
На работе, в своем офисе-кабинке, Карла изучала толстый буклет агентства по усыновлению «Любимая кроха». На обложке буклета, скрепленного спиралью, был изображен спеленатый младенец, а под ним слоган: «Любимая кроха приносит мир и радость в нью-йоркские семьи вот уже четырнадцать лет».
Двумя днями ранее Карла и Майк побывали в агентстве с ознакомительным визитом. Им показали короткий фильм «Усыновление: путь к любви», после чего отвели к консультанту для предварительного собеседования. В проколотых ушах консультанта, которую звали Мишель, поблескивали жемчужинки, шарфик на шее она повязала так, как это принято у стюардесс. Для начала она перечислила основные этапы процесса, обещавшего, по ее словам, быть «длительным, а иногда и непростым». Затем попросила супругов рассказать о причинах, побудивших их взять ребенка. Карла, отлично сознавая иронию ситуации — социального работника «потрошит» другой социальный работник — и понимая, что ее ждет, держалась уверенно.
— Собственно, дело во мне, — с улыбкой призналась она. — Я не могу иметь детей.
— Та-ак, — отозвалась Мишель.