— Нет, дорогая, — оборвала ее Одри. — Никаких проблем. Присаживайся.
— Вообще-то, — продолжила Таня, с явной неохотой отказываясь от роли непрошеной гостьи, — я могу и уйти.
— А заткнуться ты можешь? — спросила Одри.
Ленни рассмеялся и чмокнул мать в макушку:
— С днем рождения, мам. Прости, что мы опоздали.
— Пустяки. Мы все равно ждем Розу.
— У нее опять занятия в еврейской школе? — полюбопытствовала Таня.
Одри резко обернулась к сыну:
— Что за школа?
— А?
— Ты меня слышал, Ленни, — улыбнулась Одри. — О какой школе идет речь?
— Без понятия. Кажется, она изучает Талмуд или еще что.
Одри с размаху откинулась на спинку дивана.
— Боже правый! Эта парочка, — она взглянула на Карлу и Майка, — голосует за республиканца. А Роза учится на хренова раввина. Куда катится наша семья?
Карла взяла сверток, отброшенный ее матерью на кресло:
— Мамочка, не хочешь открыть наш подарок?
— Точно. Давай, ма. — Майк отнял у Карлы сверток и положил Одри на колени.
Одри разорвала обертку, под которой обнаружился массивный фотоальбом «Шмотки: Пошив одежды в лондонском Ист-Энде. История в фотографиях».
— Очень мило, — сказала Одри.
— О-ах, какая прелесть! — замяукала Таня. — Обожаю старые черно-белые снимки.
— Да, я тоже, — обрадованно подхватила Карла.
Таня, привыкшая считать свои увлечения, даже самые расхожие, чем-то невероятно эксцентричным, выделяющим ее на фоне остальной публики, сердито посмотрела на Карлу.
— Нет, я от них просто без ума, — ревниво уточнила она.
Майк опустился на корточки рядом с Одри:
— Мы думали, тебе будет интересно, ведь твой отец был портным, и вообще…
— Этот альбом я нашла. В Интернете, — вставила Карла.
— М-м-м… — Одри быстро листала страницы.
— Я его надписала, — добавила Карла.
Одри открыла фолиант на первой странице и прочла дарственную надпись: «Маме с любовью и восхищением от Карлы и Майка».
— Очень мило, — повторила Одри. — Чудесный подарок. Спасибо. — Захлопнув альбом, она положила его на пол у своих ног. — Так как насчет пива? Или ты хочешь вина, Ленни?
— Вина, пожалуй.
— И правильно. Тогда открывай бутылку.
— Пусть лучше Майк откроет, — предложила Карла. Она знала, что мужу сильно не понравится, если бутылку, его подарок, откупорит Ленни.
— Как скажете, — пожал плечами Ленни.
— Принеси кружки, Карла, — скомандовала Одри, — и меню из китайского ресторана. Оно в ящике, рядом с холодильником.
Когда через час явилась Роза, еда уже разогревалась в духовке, а Карла, стоя на четвереньках, отмывала пол на кухне.
«Шалом!» — услыхала Карла протяжное, ехидное приветствие, которым Одри встретила дочь. Далее последовал короткий обмен репликами, но Карла не разобрала, о чем шла речь.
Затем Роза вошла на кухню.
— Что ты, по-твоему, делаешь? — возмутилась она.
Раскрасневшаяся от физических усилий Карла ответила извиняющимся тоном:
— Здесь было так грязно, вот я и…
Роза раздраженно застонала:
— До каких пор ты будешь мамочкиной дармовой прислугой?
Карла встала на ноги.
— Прости.
— За что ты извиняешься? — рявкнула Роза.
— Прости… то есть хорошо, больше не буду. — Карла улыбнулась. — Как ты? Как прошел день?
— Все было прекрасно, пока я не пришла сюда, — угрюмо ответила Роза.
Карла нервно засмеялась. Похоже, религия только добавила Розе суровости. Когда они вынимали из духовки контейнеры с едой, на кухню забрел Ленни.
— Снимаете пробу, девочки? — Едва заметно пошатнувшись, он оперся рукой о стол.
— Я пока не расположена с тобою разговаривать, Ленни, — сказала Роза.
— Не я проболтался маме про школу. Таня ляпнула. Она не знала, что это секрет…
— Это не секрет, болван.
— Тогда в чем проблема? — Он выжидающе молчал. — Ладно, валяй, злись дальше.
— Скажи-ка, — внезапно накинулась на него Роза, — Таня знает, с кем ты провел ночь в моей квартире?
— Нет. Зачем ей знать? Собираешься ввести ее в курс дела?
— Боже упаси! Разрушить вашу великую любовь? Ни за что.
— Господи, Ро, — зевнул Ленни. — Расслабься, а?
— Не смей! — взорвалась Роза. — Чтобы я больше не слышала этого «расслабься»! Тебе что, все еще четырнадцать лет?
— Ребята, — вмешалась Карла, — не забывайте, у мамы сегодня день рождения…