Своим появлением в ванной она спугнула таракана, пировавшего на зубной щетке Криса. Таракан заметался по раковине, а потом замер, словно устыдившись своей трусости. Роза успела встать на колени перед унитазом, прежде чем ее вырвало отвратительной фиолетовой мешаниной из тикка масалы и красного вина.
— Эй, — крикнул Крис, — хочешь послушать абсолютно улетный хип-хоп из Ганы?
— Хочу, — громко ответила Роза.
Она села на унитаз, вытерла рот тыльной стороной ладони. Таракан, взгромоздившись на кран раковины, направил на нее свои чуткие усики, будто в знак признательности. Из окошка над ванной доносилось приглушенное гудение автомобилей и жалобное «хвап-хвап», которое издавал полиэтиленовый пакет, запутавшийся в ветках дерева.
«Господи, прошу Тебя, — взмолилась Роза, — если Ты существуешь, если Ты чего-то хочешь от меня, дай мне знак: скажи, что я должна сделать». Она закрыла глаза в надежде услышать голос, или ощутить внезапный порыв ветра, или вздрогнуть от стука ни с того ни с сего упавшего на пол мыла. Но ничего не произошло, лишь пакет по-прежнему бился в ветвях, а по коридору разносился назойливый бубнеж Криса:
— Живьем эти ребята наверняка просто супер…
Роза встала, сердясь на себя за приступ детской самонадеянности. Бог, в которого она верила — или хотела верить, — не сидит в заоблачном доме, дожидаясь удобного момента, чтобы подкинуть пьяным скептикам доказательство своего существования. Он не разбрасывается направо-налево знамениями либо особыми милостями. Он — Бог, а не бог знает что.
— Ты в порядке? — спросил Крис, когда она вернулась в спальню.
— Да, все нормально.
— Я подумал, у тебя проблемы с желудком.
— Нет, ничего такого. — Она начала одеваться.
— Ты что? — засуетился Крис. — Что случилось?
— Мне нужно домой.
— Зачем?
Роза прыгала на одной ноге, пытаясь попасть другой ногой в штанину.
— Завтра с утра у меня много дел.
— Ты злишься на меня?
— Нет.
— Из-за того, что я сказал…
— Нет, правда. Просто я хочу спать в своей постели.
Крис напряженно следил, как она надевает сандалии.
— Мы еще встретимся?
Роза посмотрела на него. А ведь он неплохой человек, подумала она. Дурак, разумеется, но человек неплохой.
— Вряд ли. — Она улыбнулась доброжелательно. — Но спасибо, что спросил.
Глава 9
«Карла проснулась в тревоге и растерянности…»
Карла проснулась в тревоге и растерянности. Выключив будильник, она поискала глазами мужа:
— Майк?
Обычно она любила, когда Майк уходил на работу раньше нее. Сегодня, однако, тишина в квартире казалась зловещей. Карла села, пытаясь сообразить, что ее так беспокоит, и когда воспоминания о прошлом вечере нахлынули разом, опять повалилась на кровать. Что она наделала? Вот именно, что? Карла прижала костяшки пальцев к глазам, пока перед глазами не заплясали мерцающие синие точки. Тяжесть прегрешения камнем придавила ее к кровати. Нет, она не пойдет сегодня на работу. Как ей теперь вести себя с Халедом? Она позвонит и скажется больной.
В ванной, глянув на себя в зеркало, она вскрикнула от ужаса. Воспаленная краснота на подбородке, оставленная мужской щетиной, и мерзкий лилово-зеленый синяк на бедре, там, где она ударилась об угол стола, пылко целуясь с Халедом. Как она объяснит эти отметины Майку?
Коллега, ответившая на звонок, принялась сочувственно расспрашивать о симптомах:
— А вдруг это желудочный грипп, которым тут все болеют? Бедняга.
Карла готова была сквозь землю провалиться. За пять лет она впервые прогуливала и в придачу лгала, оправдывая свое отсутствие.
— Ничего страшного, — сказала она, кусая губы. — Думаю, завтра я уже буду здорова.
Весь день она пролежала на диване в гостиной, переключаясь с одной мыльной оперы на другую, лишь бы отогнать воспоминания. То, что она сделала, отвратительно, а также безответственно и порочно. Она ведь не хотела этого… она почти уверена, что не хотела. Это был приступ безумия. Он добрался языком до ее пупка. Он даже норовил лизнуть… о боже. Каким ужасным, ужасным человеком надо быть, чтобы вытворять такое. Отныне она прерывает с ним всякие отношения.
Майк огорчился, когда, вернувшись с работы, застал жену в ночной рубашке. Прежде Карла никогда не жаловалась на здоровье. Майк подозревал, что она и сейчас симулирует, и это его нервировало и раздражало.
— Что происходит? У тебя депрессия? — с укоризной вопросил он.
— Нет. Я же сказала, желудочный вирус.