Но девушка лишь скомкано выдохнула и опустила глаза. Старательно, как будто для неё ничего в этот момент не было важнее, расправила на длинном платье нежно персикового цвета несуществующую складку и произнесла, даже не пытаясь скрыть накатившую злость:
- Ваши дочери на занятиях по этикету, княжич. Позвольте мне пройти в свою комнату.
Зачем тратить силы на бесполезную попытку казаться спокойной, если вельт читает её как открытую книгу? Как там говорится: он знает, что она знает, о том, что он знает? Так пусть подавиться её эмоциями!
Послышались неторопливые шаги и начищенные до блеска невысокие сапоги из тёмной кожи оказались в поле её зрения.
- Как тебе мои девочки, Марьяна? - Бархатный голос княжича играючи растопил холодный комок в груди, порождая там лёгкое томление.
Неужели он ещё и голосом может воздействовать? Этого девушка точно не ожидала. Она предполагала, что обезопасила себя, опустив взгляд, но всё оказалось не так просто. Как обезопаситься теперь? Заткнуть уши? Нельзя, это будет прямое нарушение этикета. Хотя опускать глаза тоже не выход.
От бессилия что-либо сделать, злость усилилась, почти полностью вытеснив страх, но томление осталось. Задыхаясь от противоречивых эмоций и чувств, Марьяна нашла в себе силы отвести руки за спину и сжать кулаки, больно впиваясь ногтями в нежную кожу ладоней, но это мало помогло. Радовало, что пока она ещё мыслила ясно.
Пока.
- Надеюсь, они не особо тебя... утомляют? – продолжил делать своё «чёрное» дело княжич.
Эх, сказала бы она, кто её утомляет! Только, похоже, ответ от неё не ждали.
Прохладные и жёсткие пальцы прошлись по пылающей щеке, обхватили упрямый подбородок, заставив поднять глаза. От такого самоуправства злость взвилась до небес, и сжало грудь болезненным обручем. Хотелось непокорно дёрнуть головой и оттолкнуть беспардонного мужчину. Да только руки безвольно опустились вдоль тела, предавая хозяйку, стоило встретиться с глазами, столь похожими на серо-зеленые глаза его брата.
Эварик смотрел на неё с превосходством, в котором проскальзывало разочарование. Добыча оказалась не такой интересной и непокорной, как он надеялся.
- Слабая, слабая человечка с даром Праведной. Ты меня разочаровала. - Он не пытался скрыть недовольство. Его голос всё так же заставлял трепетать душу в сладкой истоме, но медовой патоки в нём уже не было. Сознание девушки стало затягивать туманной завесой, путая мысли, отрывая от действительности до тех пор, пока сильные пальцы не сжали больно подбородок. Эта боль немного отрезвила, и она часто-часто заморгала, прерывая зрительный контакт с зелёными гипнотическими глазами. Розовый туман отступил, и девушка сообразила зажмуриться. Это не понравилось княжичу, и он раздражёно процедил: - Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю. Я ещё не закончил.
Дрянь! Самодовольная дрянь, пресытившаяся своими игрушками!
Марьяна глубоко вздохнула и, заранее попрощавшись с жизнью, плюнула не глядя, надеясь попасть прямо в ненавистное княжеское лицо. Удивлённый возглас и недовольный рык бальзамом легли на истерзанное от собственного бессилия сердце.
Княжич, не ожидав такой подставы, отскочил от неё как от прокажённой. Девушка облегченно потёрла ноющий подбородок и прислонилась к стене, почувствовав сильную слабость. Сбросив колдовское очарование, Марьяна решилась взглянуть на своё «творчество».
Эварик стоял возле противоположной стены и белоснежным платком вытирал поджатые губы. Зелень глаз постепенно теряла яркость, становясь более тёмной, но не менее опасной.
Ну и что она натворила и что за наказание её ждёт?
- Простите, княжич, вы мне так сильно запрокинули голову, что ненароком сдавило горло, и я не могла сглотнуть. - Марьяна с трудом прокашлялась, потирая шею. - Вот слюни и нашли... запасный выход.
Как бы ни было смешно, но было до ужаса страшно. Сердце билось словно загнанный заяц, а внутренняя дрожь грозилась вытрясти последние силы и отправить в беспамятство. Мозг усиленно проецировал мысль, что земные парни и княжич вельтов это совершенно разные вещи и последствия необдуманных поступков, приложенных к Эварику, могут аукнуться очень и очень серьёзно.
Девичья рука замерла, когда её хозяйка представила, как один из бравых молодцов стороживших ворота, опускает тяжёлое острое лезвие на её беззащитную шею. Былая бравада, вызванная повышением кортизола, полностью растворилась, оставив после себя усталость и слабость.