- Хомо Фиделис, а какое наказание несут в себе руны? - поинтересовалась Верумия.
- Давай по порядку, какие руны ты выбрала для Тентории? – спросил хранитель.
- Руну ЗАВИСТЬ и руну НЕНАВИСТЬ, но они почему-то были красными, - ответила девочка.
- В точку попала! - хмыкнул Сакрум, - Ты уже, наверное, поняла, что зависть этой не очень умной девушки породила ненависть к подруге. И всё это привело к гибели хорошего и доброго человека. Вот поэтому и красные! Действия, приведшие к погасанию искры живого существа, всегда клеймились красными рунами. А по поводу наказания … - он задумчиво посмотрел в окно и сказал, - Каждая из рун забрала у Тентории по десять лет жизни, и, если она не избавиться от зависти и ненависти в себе, руны выпьют её искру досуха. Понимаешь, Мия, это большая ответственность - вершить судьбы людей и нелюдей, и мне очень жаль, что она легла на твои юные плечи. Но после вчерашнего я думаю, что мироздание не ошиблось в выборе Праведницы.
Немного помолчав, хранитель спросил у девочки:
- А какая руна была у троих молодцов?
- Серая руна БЕЗРАЗЛИЧИЯ, - ответила Верумия.
- Хм, а ведь и правда, заслужили поганцы светить клеймом на лице. Как только этот порок будет просыпаться в них, руна будет загораться ярче. Избавиться от неё можно только полностью изменив своё отношение к окружающим. Ничего - походят, посветят. Зато в ночное время очень удобно, фонарь не нужен, - улыбнулся хранитель.
- Фемина Вадо, вы так долго стояли напротив отчима девушки, что я, грешным делом, подумал, что он тоже виновен, - сказал Старший беллатор.
- Да, он виновен, - ответила девочка, - и искра хотела его тоже наказать руной БЕЗРАЗЛИЧИЯ. Но, знаете, в его глазах плескалось такое безграничное горе. Он ждал наказания и хотел его, надеялся приглушить боль от потери родного человека. Но легче-то не станет, я это точно знаю. Только время поможет, - тихо закончила она.
- Вот! О чем я и говорил, идеальная Праведница! – воскликнул, довольный Сакрум.
Глава 8. Жадность и алчность
Раздался стук в дверь. За ней оказался послушник, который сообщил, что пришла фемина Вадо за своей внучкой. Девочка попрощалась с мужчинами и отправилась за послушником в главный зал Храма.
Фемина Сапенция стояла у стены, на которой были изображены искры, поднимающиеся в небеса к мирозданию. Женщина была низкого роста, в меру упитанной. Округлое морщинистое лицо обрамляли кудряшки. Синие глаза, такие же, как и у внучки, внимательно изучали полотно. Пасмурная погода внесла свои коррективы, поэтому фемина Вадо была одета в длинное темно-синие пальто. На ногах у неё были непромокаемые сапожки. В правой руке она держала куртку для Верумии, а на локтевом сгибе левой руки болтался зонт, зацепившийся за руку женщины ручкой-крюкой.
- Бабушка, - позвала Верумия.
Фемина Сапенция обернулась и улыбнулась любимой внучке.
- Милая, погода испортилась. Одевайся, пойдем домой, - сказала пожилая женщина и протянула Верумии куртку.
Надевая куртку, девочка начала рассказывать бабушке о том, что с ней произошло, но женщина не позволила.
- Не здесь, дорогая, - прошептала фемина Сапенция.
По дороге домой Верумии все-таки удалось поведать о Храме и о сокращённом имени, которым её называет Верховный Сакрум.
- А вот это правильно, - одобрила женщина, - Так всем и представляйся. На старо-лате давно не разговаривают, но изучать-то его не запрещено. Как говорят береженого мироздание бережет.
- Ты знала! – воскликнула девочка.
- Конечно, знала, - подтвердила бабушка внучке, - Мама особенная у вас была, не просто так она говорящие имена вам дала. Сембер многое видела наперед!
- Однако почему-то это не спасло ни её, ни Дефеса, - задумчиво прошептала фемина Вадо.
-Ты что-то сказала? – встрепенулась девочка.