- Я вас услышала хомо (уважительное обращение к мужчине, парню, мальчику) беллатор, – женщина наклонила голову в легком кивке, прощаясь со стражами. Работу они свою выполнили, а ей предстоял нелегкий разговор с внуками, и присутствие чужих людей никак не облегчал его.
Когда стражи покинули дом, в комнате вновь воцарилась тишина, нарушаемая лишь дыханием троих.
- Верумия, Умбра! ...– обратилась к детям Сапенция, но дальше сказать ничего не успела, её перебил внук, которому менсис (месяц) назад исполнилось двенадцать.
- Я обещаю вам, что накажу всех, кто виновен! – зло и с горечью выкрикнул ребёнок, - Клянусь мирозданием, они поплатятся.
- А я узнаю правду и помогу тебе, Умбра! – присоединилась к брату Верумия, – Клянусь мирозданием, истина восторжествует.
Видимо, день всё-таки был не совсем обычный, так как мироздание их услышало и определило дальнейшую судьбу двенадцатилетнего Умбры и восьмилетней Верумии. Фемина Сапенция Вадо за свои 200 лет мерцания многое повидала. Жизнь её научила взвешивать каждое произнесенное слово, но дети с горячим сердцем, с верой в справедливость не имели мудрости пожилой женщины и не знали, что клятвы, вырвавшиеся в пылу боли и страдания, могут быть услышаны и приняты к исполнению.
Последующий менсис для маленькой семьи был затянут серым туманом скорби. Больше они не разговаривали об этом дне, каждый из них переживал случившееся внутри себя.
Умбра постоянно был зол. Он пестовал свою злость, вскармливал фантазиями о наказании виновных, но никогда не обращал её на сестру и бабушку. Их он любил и оберегал, роль защитника легла на него слишком рано, но Умбра не жаловался и только сильнее сжимал зубы, воспитывая в себе сильный характер. Что-то темное и непомерно большое жило в искре мальчика, с трудом он всё же контролировал своё хищное нутро. Ребенок старался не показывать родным, с каким трудом он сдерживает себя, и временами ему казалось, что он не выдержит и эта чернота затопит все вокруг.
Верумия же была спокойной и отрешенной. Иногда в её глазах вспыхивали огоньки, и лицо её становилось задумчивым и сосредоточенным, будто все загадки мира легли на хрупкие детские плечи, а она ищет на них ответы, ищет истину. Она верила, что правда даст успокоение, принесет облегчение и очистит от непонимания случившегося. Ей нужна была точка, от которой начнется новая глава её мерцания, и этой точкой она считала правду.
Сапенция видела, что искры детей меняются, и если у Верумии она разгоралась всё ярче и приобретала разноцветные оттенки, то у Умбры искра становилась как ночное небо - темная с проблесками ярких вспышек. Внуки менялись внутренне и магически, и этот процесс уже нельзя было сдержать или остановить. Оставалось уповать на мироздание, что оно не позволит изменениям сломить волю детей.
Все произошло в ночь Старфола (звёздопадение). В эту ночь мироздание становится ближе к своим искрам. Люди и нелюди верили, если обратиться в Старфолскую ночь к мирозданию, ты найдешь ответ. И он придет от искр тех, кого ты любил, кто сейчас находится в высшей цитадели и ждет перерождения. Сапенция Вадо тоже верила и искренне просила за своих внуков, то ли слова пожилой женщины возымели действие, то ли пришло время начать исполнять озвученные клятвы, но на утро Умбра проснулся с черной вязью на шее в виде ошейника, а Верумия обнаружила на своем лбу руну ИСТИНЫ серого цвета.
Глава 2. Руны
В этот же день бабушка отвела внуков в Центральный храм к Верховному Сакруму. Мальчика оставили при храме, не объясняя фемине Вадо, для чего Умбра им понадобился и чему его там будут обучать. Так кто же осмелиться задавать вопросы приближенным к мирозданию? Им лучше знать, они посвящены в тайны и знания, а обычным людям и нелюдям и не разобраться в хитросплетении судеб и предназначений. Да и вязь на шее внука вызывала опасение у фемины Сапенции, а Верховный Сакрум может помочь.
Девочку же отправили домой с пожилой женщиной, наказав следить за магическим состоянием внучки. В течение недели руна Истины поблекла, а потом и вовсе исчезла со лба. Проявлялась она только в случаях всплеска магии искры маленькой Верумии. Неправда, ложь и даже полуправда возмущали девочку. И руна спешила подтвердить праведное негодование своей хозяйки, проявляя себя собеседнику. Фемина Сапенция только качала головой и тихонько вздыхала, думая о тяжелой судьбе детей.