- Папа, помнишь, как я вас просила сходить к бабушке и попрощаться с ней? – не выдержала Вида.
- Помню, дочка, через два дня её искра погасла, - ответил ей отец и отвёл глаза.
- Папа, мне очень нужно попасть в Центральный Храм, - со слезами на глазах пробормотала Вида.
Под напором дочери родители сдались: сначала отец, потом мать. Было решено выдвигаться через два дня. До города Урбос, где находился Центральный Храм, сутки пути на дилижансе, поэтому сопровождать Виду вызвались отец и старший брат. В дорогу решили взять только вещи первой необходимости и корзинку с едой для перекусов. Спустя два дня Вида сидела в дилижансе и с грустью смотрела на улицы и на людей своего маленького городка. Она знала, что сюда она больше не вернётся.
До вечера они преодолели большую часть дороги. С наступлением темноты возничие не рисковали управлять дилижансами, поэтому всегда останавливались на ночь в придорожных тавернах.
Таверна «Ешь и пей», в которой решил переночевать их возничий, ничем не отличалась от товарок. Зал утопал в полумраке, не слишком чистые столы с лавками, расставленными справа от входа, слева стойка, на которую привалился хозяин заведения. Прямо посередине лестница, которая вела на второй этаж, там располагались комнаты для ночевки. Вида с отцом и братом сели за один из столов в ожидании подавальщицы. Подавальщиками оказались двое рослых парней, отдаленно похожих на хозяина. Один из них принес им три миски с горячим супом и чай. Подавая Виде кружку, парень засмотрелся на её глаза, рука его дрогнула, и чай выплеснулся на стол. Девочка перехватила кружку у парня, при этом соприкоснувшись с его пальцами:
«Комната утопала в темноте, на кровати спал упитанный мужчина средних лет - один из пассажиров дилижанса. С негромким скрипом открылась дверь, в комнату просочились три тени. Трое мужчин остановились около кровати. Хозяин таверны и два его сына внимательно прислушивались к дыханию спящего. Один из парней вернулся к двери и застыл около неё, второй вытащил нож и стал приближаться к изголовью кровати»
- Вытри за собой, - грубый голос хозяина таверны вывел Виду из транса.
Парень из передника достал замусоленное полотенце и вытер пролитый чай со стола, пожелал приятного аппетита и ретировался.
- Вида, ты в порядке? – обеспокоено спросил отец, - У тебя глаза белые были, ты застыла на мгновение.
Девочку охватил страх, она наклонилась к отцу с братом и рассказала о ведении.
- Не переживай, дочка. Дим останется с тобой, а я найду возничего. Если он не поверит мне, значит мы втроём уйдем в лес на ночь. С животными оно как-то поспокойнее будет, чем со зверьём в таверне. И не ешьте ничего здесь, видать хозяин снотворным угощает посетителей.
- Папа, ты мне веришь? – с дрожью в голосе поинтересовалась Вида.
- О таком не врут, милая. Да и вид у тебя был …, - немного помолчал отец, - Такое не сыграешь.
Хомо Пропе вышел из-за стола и скрылся за уличной дверью.
Возничий дураком не был. Вспомнил рассказ своего сменщика о семейной паре, которая не стала продолжать поездку поутру, как раз после ночевки в «Ешь и пей». Самое странное, своё решение возничему они передали через хозяина таверны. Да и слухи нехорошие ходили о пропаже людей на этой дороге. Долго мешкать не стали, собрали всех пассажиров и отправились в путь. С рассветом дилижанс въезжал в город Урбос.
На стоянке пассажиры разобрали свою кладь и отправились по своим делам. Семья Пропе тоже была готова продолжить свой путь, но тут раздался голос возничего:
- Уважаемый! Вы ведь расскажите о таверне беллаторам? Наказать бы их надо, убивцы-же!
- Непременно, милейший! Вот с дочерью в Центральный Храм сходим, и сразу после этого - в отделение к стражам, - ответил хомо Пропе.
Удовлетворенный возничий попрощался с бывшими пассажирами, и они разошлись по своим делам.