Жизнь текла, ничего не стояло на месте, и горе семьи Вадо не смогло остановить этот процесс. Верумия опять стала ходить в школу, но после такой потери и произошедших с ней изменений, со сверстниками держалась она обособленно. В первый учебный день девочка пересела за дальний стол, а на соседний стул сложила свои вещи, чтобы никто не подсел к ней, не приведи мироздание, ещё и заговорил. В течение учебного процесса она исподлобья наблюдала за присутствующими. Порой воспитателям казалось, что на занятиях присутствует только оболочка, сама же Верумия далека от всего, что её окружает. Настолько глубоко она погружалась в себя. Воспитанники сторонились девочки, не понимая её замкнутости и нелюдимости. Если в первый менсис самые активные ребята пытались расспросить о случившемся, то впоследствии отстали, сравнивая малышку с каутусом (мелкий зверек, осторожный, предусмотрительный, видящий опасность во всём, что его окружает).
С утра бабушка отводила девочку в школу, а в полдень забирала её. После питательного обеда Верумия выходила во двор их домика. Жили они на окраине города в тихом семейном районе. Домик был небольшим, но уютным с маленьким садиком вокруг. Тихими летними вечерами можно было услышать сверчков и жуков, а запахи цветников и фруктовых деревьев наполняли воздух сладостью и свежестью. Неподалеку город жил своей бурной жизнью, а в этом районе течение бытия как будто замедлялось и заставляло остановиться, осмотреться, осознать и вдохнуть полной грудью воздух, пропитанный жизнью.
По соседству с семьёй Вадо жила девочка Круделита. На голову выше своих сверстников с пухлыми щечками, ручками и ножками. Всегда готовая отставить свои интересы не только словами, но и подзатыльниками. Она училась вместе с Верумией. Подругами их нельзя было назвать, но раньше они играли вместе в одном из дворов, принадлежащих их семьям. Круделита была девочкой любопытной и считала себя уже взрослой. Не редко она прислушивалась к разговорам старших, а потом обсуждала их со своими сверстниками. Делать правильные выводы и определять правду и ложь, из услышанного ею, в силу своего возраста, она ещё не научилась. Но когда и кому это мешало с умным видом и затаённым ехидством выливать слухи на выбранную жертву?
В один из дней брошенные в разговоре слова родителей о семье Вадо упали на благодатную почву и взросли колючими кустарниками. Круделите не терпелось донести «новости» до соседки. Она знала, что после обеда эта дикарка гуляет во дворе, и поспешила насладиться произведенным эффектом от своих слов. Девочка выскочила на улицу и крикнула:
- Эй, Верумия! Говорят, что вас родители бросили. Отказались от вас. И ты, и твой брат теперь нищие попрошайки в Центральном Храме. Только вот братишку твоего пристроили, а ты, видимо, даже для подаяния не пригодна. Жалость не вызываешь? – и улыбка расцвела на лице маленькой негодницы, достойная Субтилитера (некрупное животное с двойным рядом острых зубов, оскал которого сообщает о гастрономическом интересе к жертве).
Болезненная волна печали и горя окатила Верумию. От лживости слов и жестокости по отношению к её семье искра в груди стала разгораться, заполняя горячей лавой всё тело. Как Верумия оказалась рядом с Круделитой, она и сама бы не смогла объяснить. Мгновение назад стояла в своём дворе и уже протягивает руку к соседке. Весь болезненный огонь, что заполнял её, сосредоточился в ладони и перетёк в руну. Соприкосновение ладошки со щекой противной девчонки принесло небывалое облегчение. Как будто омыли не только тело, но и душу. А искра замерцала одобрительно и умиротворенно - всё правильно, так и должно быть. В чувства Верумию привел крик Круделиты. Слезы катились по её щекам, и на одной из них серым клеймом светилась руна.
Из домов выбежали родители Круделиты и бабушка Верумии. Добиться объяснений от детей о том, что произошло, никак не получалось. Одна лила слёзы и причитала, как ей больно. Другая, потупив взор, упрямо молчала. Когда первый шок прошел, взрослые, посовещавшись, решили искать ответы в Центральном Храме. В здании их разделили, Верховный Сакрум остался разговаривать с семьёй Вадо, а Круделиту с родителями повели в глубь помещения.
- Знаешь, чем ты её наградила? – шепотом поинтересовался Верховный Сакрум у Верумии, кивнув в сторону уходящей, но все ещё ревущей девчонки.