- Так, второй приют: у обоих мальчиков есть дар. Третий приют: мальчик был с магической искрой, девочка была ведьмой, то есть дар врождённый. По первому приюту информации нет, так как оба ребенка поступили недавно, хранители их искры ещё не проверяли.
- То есть я правильно поняла, что в делах у ребят из первого приюта нет записи о том, что они магически одаренные? – уточнила Мия.
- Да, все верно, - подтвердил страж.
- Мия, что ты хочешь этим сказать? – спросил Верховный.
- Ментор, поправьте меня, если я ошибаюсь, - попросила задумчиво Мия, - Из школьной программы, да и в Храме мы уже это проходили, искру могут видеть: Сакрумы, беллаторы, лекари, Тени, жрицы Небытия, Праведники и исключительно одаренные, как моя бабушка. Если из этого списка убрать тех, кто по своей природе, по предназначению, в следствии магического договора, по причине отсутствия возможности не может быть преступником, остаются двое. Лекарь и одаренный. У кого из них вероятней всего был постоянный допуск на территорию приютов?
Старший беллатор схватил дела детей и стал их пролистывать. Найдя искомое, он поднял глаза на Верховного Сакрума и сказал:
- В первом и втором приюте лекарь хомо Симул, в третьем хомо Радж.
- А что, лекари не болеют? Или у них нет родственников, к которым они могут съездить в гости? Кто тогда их заменяет? – поинтересовалась Мия, - И потом, Юна, младшая сестренка похищенной Ани из первого приюта, сказала, что сестра была волшебницей. Она лечила ей синяки и ранки. Только это большой секрет. Никто в приюте о нем не знал. И когда девочка пропала, она как раз шла в лечебницу за леденцом от кашля.
В кабинете разлилась напряженная тишина, нарушил её хранитель:
- Пять детей из шести одаренные – это уже не исключение, а закономерность. Бел, проверь лекарей в первую очередь. Давай доверимся интуиции Праведницы.
Старший беллатор кивнул и вышел из кабинета. Верховный Сакрум задумчиво смотрел на Мию и молчал. Несколько минут спустя он заговорил:
- У Виды были уже видения про твою маму?
Мия вздрогнула, но взгляд не отвела.
- Да, одно, - ответила она честно, - Как вы догадались?
- Вы, конечно, умницы, но, чтобы изменить прошлое, нужны знания. Такой информации в архиве Храма нет, это я знаю наверняка, а у Сембер похоже была. Она была сильной прорицательницей и не могла не оставить подсказки для своих детей. Я и магистр Ментис учились вместе с твоими родителями в этом Храме. Мы были друзьями. Поверь, для нас было ударом погасание их искр, - ответил хранитель грустно.
Мия смотрела на ментора Фиделиса и чувствовала к нему уважение и душевное тепло.
- Мама сказала, что нас будет шестеро, и мы семья, - тихо прошептала Мия.
- Значит, я был прав, это только подготовка к чему-то грандиозному, - задумчиво пробормотал Верховный, - Мия, твои родители очень сильно любили тебя и твоего брата. Значит, в будущем произошло событие, которое заставило их перестать мерцать, чтобы предотвратить его. Это высшая степень любви - прервать свое мерцание, чтобы мерцали твои дети. Пожалуйста, доверяй мне. Я не предам, поверь.
- Я верю, - честно ответила Мия.
На следующее утро Вида с магистром Ментисом уехали во второй приют. Мия осталась в Храме дожидаться новостей от Старшего беллатора. Она сидела на подоконнике и, как всегда, читала книгу по рунам. Иногда ей казалось, что она срослась с ней, и книга является продолжением её самой. Ещё удивительным было то, что, возвращаясь к прочитанному, она находила новые руны и записи. Книга жила своей жизнью и открывалась Мии постепенно. Она как будто знала, в какое время и что именно нужно для Праведницы. Вернувшись к вступлению книги, Мия заметила новую запись:
«Истинный свет увидит суть»
Что это значит, Верумия не представляла, но её искра отреагировала как-то радостно и нетерпеливо. Подумать об этом она не успела. В комнату вошел магистр Фортис, проворчал о том, что его окружают немощные лентяйки, и увел Мию заниматься.
Время пролетело незаметно, размышлять во время бега и упражнений было невозможно, а громоподобный голос магистра Фортиса подстёгивал на свершения, несвойственные организму Верумии. Экзекуция закончилась в обед, и её отпустили в столовую. После обеда она поднялась в свою комнату. Около двери топтался послушник, который сообщил ей, что её ждут в кабинете Верховного.