- Я благодарна жрицам за то, что мне самой не пришлось уничтожать такую гнусную, но живую искру, - Мия покачала головой и продолжила тихо, - Наверное, я еще морально не готова к такому.
- Поэтому ты хотела, чтобы я ушел? – спросил Верховный.
Верумия не ответила, но и без слов хранитель понял, что прав.
В тоже время Старший беллатор с двумя стражами обыскивали второй этаж в поисках прохода на чердак. Спустя время раздался победный возглас, приставная деревянная лестница обнаружилась в кладовой. Она упиралась в закрытый проем на чердак. Старший беллатор поднялся по ней, отодвинул засов и откинул фанерную дверь в сторону. В помещение было темно, если прислушаться можно было услышать тихое дыхание ребят. Чтобы не напугать детей, Старший беллатор негромко произнес:
- Нужны фонари.
Отыскав фонари, стражи поднялись на чердак. Дети лежали по двое на грязных тюфяках. Запах экскрементов и немытых тел наполнял всё помещение чердака. Дети были грязными и обессиленными. Похоже, что чудовище кормило их только раз в сутки. Первой поднялась девочка лет девяти, она не выглядела истощенной, как остальные. Да и одежда на ней была не такой грязной. Присмотревшись к стражам, она спросила:
- Вы нас спасать пришли?
Старший беллатор не сразу смог ей ответить, он старательно пытался проглотить ком в горле, мешавший ему говорить:
- Да, мы пришли вас спасти, - просипел страж.
- Хорошо, - серьезно ответила девочка, - Помогите, пожалуйста, ребятам спуститься вниз, они сами не смогут.
В этот момент Старший беллатор готов был спуститься в гостиную и собственными руками удавить чудовище. Останавливали его только худенькие тельца, лежащие на тюфяках, которым срочно нужна была помощь, в том числе и лекарская. Стражи выстроились в цепочку, готовые спускать и передавать детей с рук на руки. Старший беллатор кивнул смелой девочки, предлагая спуститься первой.
- Нет, - отказалась она, - Сначала их, им нужнее.
Страж с уважением посмотрел на девочку, подошел к первому тюфяку и подхватил паренька на руки. Аккуратно и не спеша все дети были спущены на второй этаж. В одной из комнат лекари осмотрели ребят прямо на руках у стражей, влили в них необходимые настойки, обернули в теплые одеяла и в теплых дилижансах отвезли их в лечебницу.
Старший беллатор вошел в гостиную после того, как последний страж покинул дом. Хомо Симул уже пришел в себя, он сидел в кресле и рыдал. Страж посмотрел на Верховного и, кивнув в сторону лекаря, спросил:
- Что с ним?
- Эмоциональный откат. После того как он узнал, что его собственное тело предало его, - ответил хранитель.
Хомо Симул поднял заплаканное лицо и спросил беллатора:
- Что с детьми? Я…, - договорить он не смог, у него затряслись губы и слезы с новой силой побежали по щекам.
- Лекари диагностировали обезвоживание и истощение. Хорошо ещё, что через чердак проходит труба отопления, иначе бы дети просто замерзли, - ответил страж.
Лекарь кивнул и просипел:
- Я сейчас соберусь.
- Зачем? – поинтересовался Верховный.
Хомо Симул кивнул в сторону Старшего беллатора и устало сказал:
- В казематы поедем.
- Вы похоже ничего не поняли, - устало сказал Верховный и потер двумя пальцами переносицу, - Искра вашего брата перебралась к вашей, испугавшись затухания. Все эти годы она, как паразит, питалась вами, не позволяя себе погаснуть. Такое существование не могло продолжаться вечно, она стала искать выход из сложившейся ситуации. Вы, как и любой человек, отдававший все силы любимой работе, сильно уставали. Как раз этими моментами и пользовалась эта пакость, перехватывая контроль на время. Её больше нет, можете мерцать спокойно.
- Это вы, похоже, не понимаете, - не согласился хомо Симул, - Из-за того, что случилось со мной в шесть лет, я выбрал направление в работе, связанное с детьми. У меня была цель. Нам с братом никто помочь не смог, но я учился как проклятый, чтобы ни один ребенок, попавший ко мне, не пережил того, что пришлось пережить мне. А теперь посмотрите на мои руки, они трясутся, как только я подумаю о детях.
Верумия подскочила с дивана, на котором до этого сидела, и посмотрела на лекаря черными провалами своих глаз.
- Перестаньте, - прошипела она, - Прекратите жалеть себя. Вам не детей жалко, а свое мерцание, которое вы посвятили мифической цели. Вы взрослый состоявшийся мужчина, имеющий благородную и ответственную профессию, сокрушаетесь о разрушенных вами же придуманных идеалах. Не стройте из себя жертву. Пострадавшие в этой истории только одни - невинные маленькие дети.