Жених оказался не лучше своих друзей. Мама сказала то … мама сказала это … а маму надо слушать!
Финальным аккордом стал пьяный односельчанин, как пояснил беллатор. Пьянчужка случайно встретил девушку после вечерней смены на окраине деревне. Он и попытался силой подтвердить слухи о низком социальном статусе Авис. Девушке удалось вырваться и убежать, а утром её нашли уже на тополе. Несостоявшийся насильник, как только узнал, что искра Авис погасла, сразу помчался к беллаторам. Покаялся и рассказал, как дело было. Его внимательно выслушали и препроводили в казематы. Таким, как он, закон даёт возможность посидеть и подумать, а может и осознать случившееся.
Последней выступала «подруга» Авис:
- Что вы от меня хотите? Может и говорила чего, так за это в казематы не сажают, - лицо девушки исказила гримаса ненависти - Только и слышно было, какая красивая пара Авис и Слоббер. И добрая-то она, и приветливая, и хозяюшка хорошая. Тьфу, дура блаженная, - подобие улыбки промелькнуло на лице Тентории, и она продолжила, - Ну, высказали ей, что поскромнее нужно быть и не выпячивать себя на всеобщее обозрение. Что такого-то!? Я вообще к этому никакого отношения не имею, мы же лучшими подругами были.
Сидя за ширмой, Верумия стискивала зубы, чтобы не закричать. Огонь лавой распространился по всему телу и обжигал её. Ещё немного и он, наверное, выжжет её дотла. Первые толчки она почувствовала, когда говорил отчим погибшей девушки, и с каждым выступающим ей становилось всё хуже. Но когда высказывалась Тентория, Верумии казалось, что у неё даже волосы стали гореть. Если бы девочка видела себя со стороны, она ни за что бы себя не узнала. Волосы развивались огненными змеями, глаза занесло черной пеленой, а на теле горели четыре руны: три на лице - ИСТИНА, ЗАВИСТЬ, НЕНАВИСТЬ, а четвертая на шее – БЕЗРАЗЛИЧИЕ.
Медленно, чтобы не расплескать бурлившую лаву, девочка вышла из-за ширмы. Тишина тяжёлым покрывалом окутала Храм и легла на плечи присутствующих. Один за другим они преклоняли колени перед Праведницей, перед Истиной.
- Вердикт вынесен! – рыком вырвались слова из горла Верумии.
Мгновение и она очутилась перед подругой Авис:
- Виновна! – рыкнула девочка и протянула к ней руку.
На ладошки девочки сформировалась красная руна ЗАВИСТЬ. Верумия приложила её к груди Тентории, клеймя искру. Следующей появилась красная руна НЕНАВИСТЬ, ею был клеймён лоб «лучшей подруги».
Переместившись к жениху и его друзьям, она озвучила приговор:
- Виновны!
От Праведницы каждый из них получил серую руну БЕЗРАЗЛИЧИЕ. У всех троих она клеймом горела на лице.
Поддавшись призыву искры, Верумия остановилась напротив отчима погибшей девушки. Она всматривалась в его глаза и что-то там искала. Удовлетворённо кивнув, Праведница отвернулась и пошла к ширме, но прежде, чем исчезнуть за ней, она сказала хомо Магнусу:
- Вы уже сами себя наказали, мне вас наказывать не за что!
Глава 6. Храм
За ширмой Верховный Сакрум подхватил Верумию на руки и отнёс в одну из комнат, предназначенных для учеников Храма. Аккуратно положив девочку на кровать, хранитель распорядился принести горячий чай с травами и лёгкий ужин. В ожидании младшего послушника Верховный расхаживал по комнате, то и дело поглядывая на Праведницу. Глаза Верумии были закрыты. Грудная клетка ровно поднималась и опускалась на вдохе и выдохе, но хранителя беспокоила бледность на лице девочки. Через четверть часа послушник принес ужин, оставил его на столе и незаметно удалился из комнаты. За это время Верумия так и не открыла глаза. Беспокойство хранителя достигло апогея, не выдержав неизвестности он тихо позвал:
- Мия, малышка! Ну же просыпайся, не пугай меня. Кто же знал, что не виноватых нужно искать, а невиновных отсеивать. Я тоже хорош, не проверил, доверился беллатору, а что он про Праведников знает? Сам только из-под мамкиной юбки вылез. Вот и натворили мы с ним дел! Чуть искру твою не погубили. Мия, дочка, открой глазки.
- Мне нравится, как вы меня называете, - хрипло отозвалась девочка.
Шумно выдохнув, хранитель поднес кружку с чаем к губам Верумии и заставил выпить её напиток полностью. Бледность схлынула с лица, и на щечки девочки стал возвращаться румянец.