— Батюшка приехали, — кряхтя, повторил старичок.
Алексей Борисович поклонился.
— Дождались, дождались! Наконец-то! Садись, садись, батюшка! — радостно загудели мужики.
— Что за беда у вас, москвичи? — спросил писатель.
Мужики загалдели все разом:
— Чудище! Чудище! Чудище! — только и разобрал писатель.
— Цыц! — крикнул на них старичок. — Я говорить буду!
Мужики разом смолкли.
— Нечистая сила поселилась в городе, батюшка. Со сворой нехристей захватила она власть и, всячески измываясь, правит нами. Напустило чудище на город туман, от которого люди хворают и задыхаются. Днем чудище спит, а выходит в город ночью и ото всех того же требует… А если кто при свете солнца на улице появляется, чудище тут же об этом ведает и велит к ночи казнить нарушившего закон. Опричники чудища творят в городе бесчинства и непристойности, так что нет нам жизни теперича, ни младому, ни старому. На тебя возлагаем надежду, батюшка, да на Господа в первую очередь.
— Где живет это ваше чудище?
— Днем в кремлевских палатах почивает, а к полуночи в город выходит. Опричникам своим велит народ из домов выгонять и кричать ему заздравные приветствия.
— Что ж, полночь уж скоро. Пошли, поглядим на ужасное это чудище.
— Пойдем, батюшка. Пока время есть еще, ты бы попил, да закусил сначала.
— И то верно, — согласился писатель.
Ровно в полночь все двенадцать мужиков, старик-монах и писатель поднялись наверх и вышли на Красную площадь, где уже собралось множество народа. Люди, все как один, были болезненно бледны и дрожали от холода. Несколько здоровенных опричников в масках бродили среди толпы. Они кричали на всех, кто казался им непокорным, и многих били. То и дело в воздухе слышался свист кнута.
Отзвенел двенадцатый удар курантов, медленно распахнулись ворота Спасской башни, и пятьдесят великанов-всадников на огромных гнедых жеребцах ровными рядами в серо-голубом тумане поплыли сквозь мгновенно расступившуюся толпу.
Серый туман становился все холоднее и гуще. Алексей Борисович со своими спутниками пробрался в первые ряды и стал внимательно разглядывать ужасное шествие. Впереди на огромном конеподобном животном с длинными козлиными рогами ехало истинное чудище — в седле, оскалившись, сидело мерзкое, отвратительное существо со страшно вытянутым лошадиным черепом, волосатыми острыми ушами, худым, сутулым и костлявым телом и угловатыми крыльями, сложенными за спиной. Дальше двигалась свита этого некоронованного правителя, в которой Алексей Борисович к ужасу своему узнал двух старых друзей — Вадима Прыгунова и Григория. Лицо ехавшего между ними всадника тоже показалось ему знакомым, но из-за плотного тумана он даже в очках не смог как следует разглядеть его.
— На колени! — щелкнув кнутом, крикнул Прыгунов. — На коленях славьте повелителя!
Люди разом повалились на колени. Один дряхлый старичок в первых рядах на мгновение замешкался, и тут же кнут Вадима Никитовича обрушился на него.
— Мерзавец! — проговорил Алексей Борисович, также не преклонивший колен.
— Ты бы смирился пока, батюшка, а? — тихо прошептал Ваня. — Может, не время еще?
— Доколе же терпеть его будете?! — громко спросил господин Борин, так что всадники услышали его голос.
Шествие вдруг остановилось.
— Кто он? — скрипучим голосом спросило чудище.
— Я — погибель твоя! — прокричал писатель. Взгляд его снова задержался на четвертом всаднике, и теперь он узнал его. Это был тот самый человек, что летел с ним в Москву, ругался и бился головой о стекло. Теперь этот четвертый подъехал к чудищу и что-то нашептал ему, после чего чудище изобразило подобие улыбки на своей гнусной морде и заговорило ласково:
— Будешь гостем моим, человек. Будешь жить со мною в палатах кремлевских, купаться в изумрудах и золоте. Будешь есть и пить вино, и не будет у тебя никаких забот, и лучшие женщины этой земли будут любить тебя. Коня!
Один из ехавших позади всадников спешился и подвел к Алексею Борисовичу своего гнедого.
— Нет! — громко крикнул писатель. — Не заманишь меня ни богатством, ни силой, ни хитростью! На погибель твою явился я! Господи! — вскинул он руки к небу. — Сущий на небесах! Прости грехи людям сим! Простри руку свою всесильную над этой землею несчастною! Изгони исчадие дьявольское! Избавь грешников сих от их мучающих!
И свершилось чудо. В полночь залучился рассвет на западе. Солнце показало половину своего оранжевого диска, яркие, теплые лучи его коснулись площади и мигом развеяли холодный туман. Люди взглянули на чудище и увидели вдруг, что никакое оно не страшное и огромное, да и не чудище это вовсе, а просто слишком большая летучая мышь, что не конь под ним диковинный, а самый простой козел и свита его — никакие не великаны, а такие же, как все, люди.