Алексей Борисович быстро пробежал глазами статьи, затем вернул их жене и с грустью произнес:
— Пресса, мать ее… Нашли себе сенсацию. Теперь они будут понемногу подбрасывать щепочки в костер, пока он не превратится в большой пожар. Потом они спохватятся, но будет поздно… В общем, они правы. Если конезавод разорится, губернию действительно ожидают неприятности. Все это очень печально. Но ведь мы с тобой, дорогуша, и не такое повидали, правда?.. И не читай ты эти дурацкие газеты. Пишут, сами не знают что…
Послышался стук, негромкий и осторожный. Дверь приоткрылась, и в больничную палату заглянула очень хорошенькая девушка лет двадцати.
— Алексей Борисович, здравствуйте, — застенчиво улыбаясь, произнесла девушка. — Я, наверное, не вовремя?
— Здравствуйте, — сказал Алексей Борисович. — Заходите, дорогая. Вы по какому делу ко мне?
Девушка вошла. Это была высокая и стройная брюнетка с прекрасными детскими глазами и длинной девичьей косой. Одета она была очень скромно, никакой косметики не было на ее лице. В руках она держала маленькую сумочку и великолепный букет из пяти темно-малиновых роз.
— Алексей Борисович, я только на минутку… Я бы… Мы бы только хотели попросить вас…
— Вы бы хотели, чтобы я посетил вас и что-нибудь вам почитал, — сказал писатель.
— Да, да, — закивала стеснительная красавица. — Мне сказали, что вы уже выздоровели, и мы решили пригласить вас…
— Понятно, понятно. Проходите, прошу вас. Не стоит так долго стоять на пороге. Присаживайтесь.
— Садитесь, пожалуйста, — сказала Виктория Сергеевна, указывая девушке на стул.
— Спасибо. Это вам, — растерянно сказала девушка и протянула жене писателя букет.
— Прекрасные розы, — восхитилась Виктория Сергеевна. — Спасибо. Кажется, Алексей, они предназначались тебе.
Девушка заметно покраснела.
— Извините, пожалуйста, Алексей Борисович. Если только сможете, обязательно приходите к нам…
— А кто это «мы»? — спросил писатель.
— Мы — клуб «Возрожденный Пегас», — наконец пояснила девушка.
Алексей Борисович удивленно поднял брови.
— Кажется, «Возрожденный Пегас» — поэтический клуб, — сказал он. — Но ведь я не поэт.
— Конечно, конечно, — согласилась скромная красавица. — Мы знаем, что вы не поэт, но все равно ценим и любим ваши произведения…
— Ну хорошо. Я обязательно постараюсь выбрать время и наведаться к вам.
— Спасибо, Алексей Борисович! Огромное вам спасибо! Вот здесь, на карточке есть наш адрес и телефон. Мы ждем вас с нетерпением!.. И… У меня еще одна просьба к вам. Только я не знаю…
— Я внимательно вас слушаю.
— Алексей Борисович. Я бы очень хотела… Я бы хотела, чтобы вы прочитали мои стихи. Вот, у меня здесь совсем немного… Если у вас будет время…
— Ладно, хорошо. Оставьте, я обязательно прочту их. Я надеюсь, что они так же прекрасны, как и их автор.
— Спасибо, — еще больше раскрасневшись, сказала поэтесса. — До свидания…
— До свидания, дорогая. Как только выйду отсюда и немного разберусь с делами, обязательно позвоню в ваш легендарный клуб.
— До свидания, — сказала Виктория Сергеевна. — Спасибо за цветы.
Девушка положила небольшую тетрадку со стихами и карточку на маленький столик, где уже лежало несколько таких приглашений, и, еще раз извинившись, удалилась, столкнувшись в дверях с господином Прыгуновым Вадимом Никитовичем.
— Прошу, мадемуазель. — Прыгунов галантно отступил в сторону, пропустил девушку, затем прошел в палату.
— Добрый день, господин величайший писатель! Как твое драгоценное здоровье?
— Я в порядке. Здравствуй, Вадим.
— Здравствуй, Виктория! Как ты оказалась здесь раньше меня?
— Здравствуй. Рада видеть тебя, Вадим.
— Спасибо тебе за то, что встретил ее.
— Не за что, друг мой, не за что. Я велел своему шоферу отвезти ее сначала в одно очень укромное место, но она не послушалась и заставила его мчаться прямо сюда. Ну да ладно. У меня для вас хорошие новости. Твоя невиновность по этому дурацкому делу безоговорочно доказана. Из обвиняемого ты переходишь в свидетели. Департамент полиции за причиненный моральный ущерб приносит тебе извинения. Впрочем, их можно понять. За раскрытие дела обещаны огромные деньги. Это для них поинтереснее, чем искать насильников и убийц. За такое вознаграждение они из самого губернатора Пужайкина могли бы душу вытрясти. К тому же многое действительно было против тебя. Чеченец, показания этого психа Маркеева. В общем, я думаю, ты не держишь на наши органы правопорядка особого зла. Они выполняли свою работу, может быть, конечно, в не совсем деликатной форме. Что касается прессы, то вот тебе мое слово — уже в вечерних газетах появятся опровержения. Так что можешь спокойно выписываться и читать свои лекции. Кстати, у меня для вас обоих сюрприз. Я хотел еще с утра показать это Виктории, но она от меня сбежала. Да! Знал ли ты, уважаемый Алексей Борисович, что от нашего многоуважаемого Михаила Андреевича сбежала его прекрасная женушка, и сбежала на том же злополучном поезде?