— Ты поможешь мне одеться, — распорядился Пракстин-Тар.
Сын послушно приблизился. Это было частью ритуала военачальника, и Пракстин-Тар любил, чтобы в нем участвовал Кринион. Кринион был его единственным сыном. В Рийне жена родила ему двух сыновей, но второй оказался слабым и умер еще маленьким. Теперь, кроме Криниона, у Пракстин-Тара оставались только дочери. Они тоже были ему дороги, но в час битвы заменить сыновей не могли.
Кринион начал с поножей, постепенно поднимаясь все выше. Он по очереди снимал с вешалки бамбуковые латы и зашнуровывал их, так что, в конце концов, все тело Пракстин-Тара оказалось закрытым защитным нарядом с сочленениями. Наконец, когда были надеты перчатки, до половины прикрывавшие пальцы, Кринион снял шлем и протянул его отцу. Пракстин-Тар принял шлем, но надевать его на голову не стал, а положил на согнутую руку так, что перья ворона легли поверх нее. Кринион взял жиктар, укрепил его у отца за спиной, а потом отошел на шаг, чтобы оценить результат своих трудов. Выражение лица сына сказало Пракстин-Тару, какой у него внушительный вид.
— Вот теперь я готов, — объявил военачальник. — Пошли.
Сын вышел из шатра первым, отец следом. За пологом шатра Пракстин-Тара дожидались сотни воинов, верховых и пеших, держа наготове жиктары и луки. Кони в предчувствии боя рыли копытами землю, возбужденные дети сновали по толпе — только мальчики, слишком юные для того, чтобы самим сражаться, но уже достаточно взрослые для того, чтобы помогать воинам в повседневных делах и приготовлениях. При виде военачальника все разразились приветственными криками. Пракстин-Тар почувствовал, что краснеет. Теперь он действительно был готов вступить в бой.
— Вон там, — сказал Кринион, указывая на стенобитное орудие, которое они недавно соорудили.
Гигантский требюшет возвышался почти на пятьдесят локтей над землей — странное сооружение из бревен и канатов с рычагом, который мог швырнуть в стену Фалиндара громадный валун. Рядом с орудием стоял Грач, встревожено ожидавший одобрения своего господина. Увидев направленный в его сторону перст Криниона, нарец беспокойно потер грязные руки. Его крысиная морда и розовое нарское тело внушали Пракстин-Тару отвращение, но раб оказался очень полезным, так что военачальник не переставал радоваться, что оставил его в живых. Когда-то, до своего пленения, Грач имел в нарской армии высокий чин: его называли легионером. Теперь он превратился в болтливого дурня. Жизнь среди людей высшей расы лишила его жизненных сил. Одежда, которую он никогда не стирал, походила на лохмотья и отвратительно воняла, особенно в жаркие дни. С приближением лета Пракстин-Тар с ужасом думал, как будет терпеть общество раба.
В сопровождении Криниона военачальник зашагал к осадному орудию. Грач низко поклонился. С ним стояла группа рабов и воинов: им всем было поручено помогать Грачу, приводить орудие в действие. Огромная тень поглотила приближающегося Пракстин-Тара. Военачальник поднял взгляд вверх: сооруженное нарцем орудие произвело на него глубокое впечатление. Несмотря на варварство, царившее в империи, что-то хорошее там имелось. К этому хорошему относилось оружие.
— Мы едем, — сообщил рабу Пракстин-Тар. — Ты установишь эту громадину на место. Я хочу, чтобы Люсилер и его нарец ее увидели.
— Слушаюсь, Пракстин-Тар, — согласился Грач.
— И ты заставишь машину работать, — с угрозой проговорил Кринион.
— Она будет работать, Кринион, даю слово, — пообещал раб.
Он осмотрел свое сооружение и нервно облизнулся. Оно сильно отличалось от простых катапульт, которыми пользовались трийцы: высота куда больше, и конструкция совсем другая. Обслуга орудия была тоже вдвое больше по численности, чем у простой катапульты. Вес снарядов требовал немалых усилий — хотя бы для того, чтобы установить камни на место. К счастью, камней в Таттераке было в изобилии. Пракстин-Тар одобрительно кивнул. На этот раз Люсилер должен испугаться.
— Хорошо, — коротко сказал он. — Я доволен.
Грач улыбнулся, показав полный рот сломанных зубов. Пракстин-Тар обжег взглядом жалкое существо, которое и человеком-то не могло считаться: какой-то гибрид хорька и червяка.
— Устанавливай его на позицию, дикарь, — приказал военачальник. — Я еду к Фалиндару говорить с Люсилером, и пусть он увидит наш подарок.
Не говоря больше ни слова, Пракстин-Тар отвернулся от нарца и зашагал к своему боевому коню. Как и его хозяин, животное было облачено в бамбуковые доспехи. Какой-то мальчишка держал коня под уздцы. Как только Пракстин-Тар подошел, паренек передал поводья военачальнику. Конь Криниона тоже стоял рядом, среди всадников в серых куртках — цвет клана военачальника. На глазах у всех военачальник Рийна одним ловким движением взлетел в седло и надел шлем. Мир для Пракстин-Тара сузился до прорезей в забрале.
— На Фалиндар! — крикнул он и поскакал в сторону цитадели.
Ричиус и Люсилер смотрели с восточной сторожевой башни, как колонна всадников выходит на длинную дорогу, ведущую к Фалиндару. В голове колонны ехал Пракстин-Тар, безошибочно узнаваемый по своим страшным доспехам. За спиной у него висел жиктар. За ним ехали не менее тридцати всадников, все в серых одеждах и со стянутыми в хвосты длинными волосами. Позади них ехала еще одна колонна — эта двигалась медленно и тяжело. По горной дороге медленно тащили вверх стенобитное орудие, запряженное захваченными в Кесе рабами. За рабами лучники и воины с жиктарами несли защитные щиты. Эти широкие заслоны могли стоять самостоятельно и имели бойницы, сквозь которые можно было вести стрельбу из лука. Стоявшие на башне воины Люсилера при виде этого грозного отряда напряглись.
— Смотри, — сказал Люсилер. — Пракстин-Тар идет на переговоры.
— Будет требовать, чтобы мы сдались, не иначе, — иронично бросил Ричиус.
Он стиснул руками рукоять меча. Этот гигантский клинок на самом деле был ему велик, но хорошо подходил для той кровавой работы, которая ожидала его сегодня.
— Мы дадим ему подойти, — объявил Люсилер, — и выслушаем его слова.
Лучники, стоявшие рядом с ним, послушно опустили оружие. Ричиус затаил дыхание, глядя, как Пракстин-Тар гарцует на коне, не обращая внимания на опасность, которую представляли для него лучники обороны. Интересно, боится ли военачальник чего-нибудь вообще.
Люсилер не заблуждался относительно результата переговоров. Он уже отдал приказ готовиться к бою. Под котлами с маслом разожгли огонь, чтобы довести их до кипения. Стоящие на стенах Фалиндара бойцы рвались дать отпор врагам: их жиктары и стрелы были остры и жаждали крови. Рядом с Ричиусом наготове стояли две баллисты, заряженные крепкими копьями. Одного выстрела такого гигантского арбалета было бы достаточно, чтобы копье, долетев до Пракстин-Тара, пронзило его и еще трех его спутников.
Когда Пракстин-Тар, наконец, закончил подъем, он остановился примерно в семидесяти шагах от бронзовых ворот Фалиндара. Из-за демонического забрала он посмотрел вверх на Люсилера и Ричиуса, а потом презрительно махнул им рукой. Несмотря на шлем, было видно, что он хохочет. Стоявший рядом с Люсилером Ричиус при виде нахальства Пракстин-Тара возмущенно выпрямился.
— Люсилер Фалиндарский! — загремел голос Пракстин-Тара. — Я вижу, что ты no-прежнему прячешься за своим Шакалом!
Люсилер засмеялся.
— А ты приди и отними его у меня!
— Я это и собираюсь сделать, самозванец! — прокричал в ответ военачальник. — Сегодня же. — Он махнул в сторону гигантской катапульты, которую волокли по дороге. — Видишь вот это, Люсилер? Это твой приговор!
Ричиус перегнулся через стену.
— Проваливай к чертям!
Сын Пракстин-Тара, Кринион, потряс кулаком. Ричиус крикнул по-нарски, и ни Пракстин-Тар, ни его сын не поняли слов, но смысл ответа был ясен.