— Вы только посмотрите! — ликовал Ричиус. — Они бегут!
Люсилер не разделял его энтузиазма:
— Они вернутся.
— Прекрати, Люсилер. — Ричиус добродушно шлепнул товарища по плечу. — Сегодня победа осталась за нами! Триец пожал плечами.
— И насколько этого хватит? Возможно, мы убили Криниона, Ричиус. Как ты думаешь, что после этого сделает Пракстин-Тар?
— Это не имеет значения, — не сдавался Ричиус. — Его орудие развалилось на куски. А если Кринион погиб, то скажу только — так ему и надо! Бога ради, Люсилер, мы же победили! Радуйся!
— Да, — согласился Люсилер и коротко хохотнул, качая головой. — Да, я радуюсь.
Ричиус опустил лук, прислонил его к стене и направился к башенной лестнице.
— Я должен найти Дьяну, — объяснил он, прежде чем закрыть за собой люк.
Внутри башни по лестнице сновали люди, радостно хлопавшие друг друга по плечу и улыбающиеся во весь рот. К Ричиусу потянулись руки тех, кто хотел его поздравить, но он отделывался короткими фразами, спеша отыскать жену и дочь.
Выйдя из башни, он посмотрел на другую сторону двора и увидел, как из главного здания выходят женщины и дети. Выходя на яркое солнце, они начинали моргать глазами. Дети бросались через двор к своим отцам и братьям, оборонявшим стену, а женщины садились на землю, охваченные слабостью от облегчения, что атака закончилась настолько быстро. Ричиус вглядывался в толпу, пытаясь найти взглядом Дьяну. Заметив ее, он замахал рукой, и она поспешно пошла к нему. Маленькая Шани ковыляла рядом: ее короткие ножки так и мелькали от старания не отстать. При виде Ричиуса лицо Дьяны просветлело. Она не скрывала от него, что всякий раз, спускаясь в подвалы, гадает, что ее ждет по возвращении. По крайней мере, сегодня ее страхи были недолгими.
— Я же говорил тебе! — крикнул Ричиус. Он засмеялся и пошел им навстречу. Одной рукой подняв Дьяну с земли, он поцеловал ее в щеку. — Мы их отогнали!
Дьяна недоуменно огляделась:
— Так быстро?
Ричиус подхватил Шани, поднял высоко над головой и улыбнулся ей.
— Вот и все, малышка. Сегодня тебе больше не нужно сидеть в погребе!
— Что случилось, Ричиус? — спросила Дьяна. — Я слышала только громкий удар. Они выстрелили из своего орудия?
— Выстрелили. — Ричиус махнул рукой себе за спину, где приземлился первый и единственный снаряд, прорывший во дворе глубокую канаву. — Всего один раз. А потом требюшет развалился.
Шани восторженно взвизгнула. Ричиус поставил ее на землю и взял за руку. Он повел ее и Дьяну туда, где лежал огромный валун. Вокруг него уже толпились любопытные.
— Орудие разорвало от напряжения, — попытался объяснить Ричиус. — Все дело в нагрузке и противовесах. Если их рассчитать неправильно, то...
— Но почему он отступил? — продолжала спрашивать Дьяна. — Я не понимаю.
— Его сын, Кринион, — ответил Ричиус. — Когда орудие разорвало, его, похоже, ранило. Мы видели, как Пракстин-Тар его нес. А остальные воины не стали сражаться без своего предводителя.
— Понимаю, — прошептала Дьяна, мрачнея. — Значит, они вернутся.
— Ну, теперь ты говоришь точь-в-точь как Люсилер!
— Они вернутся, Ричиус, — настаивала Дьяна. — Мы по-прежнему в опасности.
— На сегодня мы в безопасности. А о большем и просить нельзя.
Однако слова Дьяны заставили его крепче сжать пальчики Шани. Пракстин-Тар вернется. И когда он вернется, его сердце будет переполнено жаждой мести.
17
В тот вечер, после того как раненые получили помощь, а незначительные повреждения, причиненные Фалиндару, были отремонтированы, Ричиус отправился на поиски Люсилера. Он уже поужинал с Дьяной и Шани, и когда жена уложила девочку спать, Ричиус почувствовал какое-то беспокойство. Все еще возбужденный после утренней победы, он хотел обсудить дальнейшую стратегию. Теперь, когда требюшет развалился, а Кринион ранен, Пракстин-Тару придется придумывать новый способ захвата цитадели. И Ричиус подозревал, что новая попытка не заставит себя ждать.
Заглянув в обеденный зал и пройдя по наружной стене, Ричиус предположил, что Люсилер уединился — либо в своих покоях, либо в кабинете на первом этаже. Поскольку кабинет находился ближе, он сначала отправился туда — и обнаружил там Люсилера. Тот сидел, откинувшись на спинку кресла и уткнувшись в одну из книг, которых в кабинете было немало. Дверь комнаты была слегка приотворена. Ричиус заглянул внутрь. Он уже было, решил, что Люсилер его не заметил, но тут триец заговорил:
— Я тебя слышу.
Ричиус открыл дверь шире.
— Чуткий слух.
— На самом деле я тебя ждал.
Лицо Люсилера по-прежнему было спрятано за книгой.
— Вот как? — Ричиус вошел в комнату, тихо закрыв за собой дверь. — Я поел с Дьяной и Шани. Ты меня искал?
— Нет. — Люсилер, наконец, опустил книгу. — Я просто подумал, что ты захочешь прийти поговорить.
Ричиус заметил, что глаза у друга покраснели. На столе стояла полупустая бутылка токки — обжигающего трийского напитка, который Ричиус так и не сумел полюбить. Рядом с бутылкой стояла чашечка.
— Люсилер, ты пьян? Триец улыбнулся.
— Может, чуть-чуть. — Он положил книгу на стол. — Ты предсказуем, как солнце, Ричиус. Каждый раз после боя с Пракстин-Таром тебе хочется все обсудить.
— По крайней мере, я не напиваюсь после каждого боя. Что с тобой, Люсилер?
Люсилер не ответил и по-прежнему не смотрел на Ричиуса. Он положил ноги на стол, не замечая, что царапает каблуками дорогое дерево. Когда-то эта крошечная комнатка принадлежала Тарну. Это был кабинет предводителя дролов, место, где он мог запереться один и погрузиться в один из многочисленных текстов из своего собрания. Пыльные манускрипты по-прежнему покрывали все стены, они плотно теснились в шкафах и неровными стопками громоздились на полу. Люсилер не следил за порядком в кабинете. Рядом с чашкой и бутылкой на столе лежали кипы бумаг, стояли пересохшие чернильницы, валялись непрочитанные письма в пожелтевших конвертах и безделушки, которые в течение последних двух лет ему дарили благодарные крестьяне Таттерака. Население Таттерака Люсилера любит. Так почему же он сам себя ненавидит?
— Я выходил на сторожевые башни и восточную стену, — сообщил Ричиус, надеясь пробудить интерес Люсилера. — Похоже, везде тихо. Никаких проблем.
— Хорошо. Ричиус нахмурился.
— А ты сам проверять не собираешься? Или ты так и будешь здесь сидеть, и жалеть себя?
Оскорбление не задело Люсилера. Он рассеянно заправил за ухо выбившуюся прядь волос и кивком указал на книгу, которую положил на стол.
— Знаешь, что это? — спросил он.
— Понятия не имею, — ответил Ричиус.
Он взял книгу и заглянул в нее. Похоже, какой-то дневник. Листая страницы, он вдруг понял, что эти записи делал Тарн, и положил книгу на стол. Хотя он довольно свободно изъяснялся по трийски, но читать на этом языке так и не научился. Тем не менее, у него не было сомнений относительно того, кто писал этот дневник.
— Его вел Тарн, — подтвердил Люсилер его предположение. — Я его читал. — Выражение его лица стало кислым. — Надеялся узнать что-то полезное.
— И узнал?
— Давай я тебе кое-что зачитаю, — предложил Люсилер. Взяв дневник, он начал перелистывать страницы. Найдя нужный отрывок, он откашлялся.
— "Мы все еще не добрались до Чандаккара, — начал он, — и страх перед ним бесконечен. Жарко, и мне кажется, будто я умираю. И здесь опасно. Ночами я их слышу. У нас нет союзников, и я никогда еще не чувствовал себя таким одиноким. Часто я занимаю себя мыслями о Дьяне, и мне хочется, чтобы она была здесь и меня утешала. Она хорошая женщина, и я по ней скучаю".
Услышав эти давние слова, Ричиус ощетинился. Ему неприятно было напоминание о том, что Дьяна уже была замужем — даже за таким достойным человеком, как Тарн.