— Проклятие! — прошептал Редберн. — Меньший плох.
— Ты сможешь их расцепить?
Редберн пожал плечами. Пока он этого не знал.
— Держись подальше, — прошептал он сестре. — Если они бросятся бежать, то могут налететь на тебя.
Брина отступила назад и отвела верхового лося в сторону. Убедившись, что сестра отошла на безопасное расстояние, Редберн осторожно шагнул к самцам. Они еще его не заметили, а их усталый хрип заглушал шум его шагов. Редберн поднял руки — и начал мелодию.
С его губ слетала успокаивающая песня: спокойные примитивные трели, немного напоминавшие язык самих латапи. Сначала песня была тихой, как ветерок. Самцы моментально прекратили метаться. Редберн позволил песне стать громче. Он почти не прерывал пения — даже чтобы вздохнуть. Оба самца попытались повернуть сцепленные рогами головы в его сторону. Они начали поднимать и опускать рога, словно кивали. Принц сделал к ним шаг, потом еще один — и при этом он все время пел древнюю песню своего клана, вытянув перед собой открытые ладони. Самцы устремили на него пристальный взгляд — каждый по одному карему глазу. Редберн смотрел на них, не моргая. Это был самый трудный и опасный момент. Он был сродни произнесению заклинания, и если нарушить настроение, лоси могут броситься в бег. Принц быстро рассмотрел острые отростки рогов, пытаясь определить, где именно они сцепились. Рога у белых лосей были шириной в рост человека, а их отростки — сложнее переплетения горных троп. Эти два самца были совершенно взрослыми, а это означало, что отростков у них на рогах более чем достаточно. Продолжая мелодию, Редберн сделал последний шаг. Вытянув перед собой руки, он потянулся к лосям, первым дотронувшись до окровавленного животного. Лось смертельно устал, и прикосновение Редберна мгновенно его успокоило. Второй самец был испуган сильнее. Редберн прекратил песню и провел ладонью по носу лося.
— Успокойся, дружок, — прошептал он. — Посмотри на меня. Ты ведь меня знаешь, правда? Я не сделаю тебе больно.
Его голос успокоил зверя. Он медленно опустился на колени, увлекая за собой своего противника.
— Умница, — проворковал принц. — Правильно. Я тебе помогу.
Оба лося поняли его слова и жалобно вскрикнули. Редберн начал их ласкать, проводя пальцами по колкому меху и растирая им шеи. При этом он продолжал рассматривать перепутавшиеся рога. Это был настоящий лабиринт, но в нем удалось быстро разобраться. Меньший лось — тот, который был в крови — напал первым, ударив рогами снизу вверх и поддев рога противника. А потом они попробовали разойтись, тогда, как им всего лишь нужно было сойтись ближе.
— Ну ладно, а теперь мы вас расцепим. Но вам придется мне помогать. — Принц посмотрел на окровавленного лося. — Это ты начал драку, да?
Он очень осторожно положил руку под шею лося. Прикосновение заставило самца слегка дернуться, но Редберн руки не убрал. Он проделал то же самое с более крупным лосем, подняв его голову чуть выше головы меньшего. Действуя, он снова начал петь, успокаивая животных и одновременно плавно двигая их ветвистые рога. В его руках они стали подобны воде, податливыми и подвижными, а однообразная мелодия почти усыпила лосей. Вскоре он уже заставил меньшего лося опустить рога — и после еще одного толчка отростки расцепились. Оба животных стремительно подняли головы, изумляясь вновь обретенной свободе. Редберн рассмеялся.
— Да! Прекрасно!
— У тебя получилось! — воскликнула Брина.
Она выскочила из-за дерева и с радостным смехом бросилась к брату. Два лося ошеломленно осматривались.
— Ну что? — укоризненно спросил у них Редберн. — Чего вы ждете? Вас ждут непокрытые лосихи, ребята. К делу! Лоси, казалось, поняли его — и потрусили прочь.
— А как же их раны? — спросила Брина. — Разве нам не нужно было что-нибудь сделать?
— Я их рассмотрел, пока был близко, — ответил Редберн. — Раны только с виду страшные. Пусть звери вымоются в ручье и пойдут своей дорогой. — Он улыбнулся сестре. — Хорошо я справился, а?
— Мой герой! — сухо сказала Брина, но тут же поцеловала его в щеку. — Ты очень хорошо справился.
Редберн покраснел. Сестра была ему лучшим другом, и все же проявления ее любви его смущали.
— Не пора ли нам возвращаться в замок? — спросил он.
— Ты больше не хочешь наблюдать за латапи?
— Ну а наблюдать-то теперь не за кем. Ты ведь их спугнула, помнишь?
— Не дуйся. Тебе это не к лицу. — Она подняла голову к небу, чтобы определить положение солнца. — Уже полдень. Я скоро проголодаюсь. А ты?
Редберн о еде не вспоминал, а теперь вдруг почувствовал, что умирает с голода. Они ездили с самого утра — проверяли границы и стада. После недавних стычек с талистанцами было разумнее чаще патрулировать приграничные земли.
— Знаешь, я, пожалуй, не отказался бы поесть. Но я хочу вернуться обратно вдоль Серебрянки.
Брина согласилась. Путь вдоль Серебрянки был окольным, но река отмечала границу Высокогорья с Талистаном. Редберн уже выслал патрули на границу, но ее линия была длинной и извилистой, так что для ее охраны требовалось немало глаз. Редберн был уверен, что Брина не откажется от лишней езды.
— Ну, тогда поехали, — сказал он. — Проедем по Серебрянке и будем в замке Сохатого через два часа. А пока... — он запустил руку в карман и извлек оттуда кусок вяленой колбасы, -... у нас есть вот что.
Разломив кусок пополам, он отдал половину сестре. Принюхавшись, Брина поморщилась.
— Пахнет не столько мясом, сколько твоим карманом. Редберн пожал плечами. — Больше ничего у нас нет. Если не хочешь...
— Этою я не говорила! — поспешно возразила Брина. Положив еду в рот, она начала энергично ее жевать. Редберн зажал свой кусок в зубах, словно трубку.
— Ну, поехали.
Река Серебрянка текла с запада на восток вдоль границы Восточного Высокогорья, примерно в десяти милях от замка Сохатого. На ее берегах располагались деревни, где жили горцы, растившие овец в тени зеленых вершин. Но между деревнями тянулись большие девственные пространства, и их тоже питала Серебрянка, благодаря которой процветали безмолвные сосновые рощи и кочующие стада лосей. В течение многих поколений семья Редберна хранила эту землю, защищая ее от вторжения талистанцев и жадных правителей Черного Города. Леса принадлежали нескольким кланам, но клан Редберна был самым многочисленным и влиятельным. После смерти отца Редберн стал принцем и как предводитель клана отвечал за безопасность Восточного Высокогорья.
Как правило, молодой принц не тяготился своими обязанностями. Ведь он был воспитан для того, чтобы их выполнять, а горцы не отлынивают от выполнения своего долга. Его умение обращаться с латапи, было даровано небесами, потому что его род был избран для защиты этой земли. Однако в дни его отца выполнять эти обязанности было легче. Тогда был жив Аркус, и хотя он был тираном, его удовлетворяли налоги, собираемые с Высокогорья, и он никогда не вмешивался в дела горцев. Аркус обеспечивал мир в империи, а отец Редберна обеспечивал мир между кланами, и таков был естественный уклад жизни.
Времена определенно изменились.
Пока они ехали вдоль Серебрянки, мысли сидевшего позади сестры принца Редберна улетели далеко. Он стал думать об отце, который умер, и о матери, которая по-прежнему была жива, и обо всех детях, которых родила эта пара. Редберн и Брина были самыми старшими, и братья и сестры постоянно искали их поддержки. Когда Редберн был мальчишкой, они с Бриной бродили вдоль берегов Серебрянки, притворяясь, будто ведут войну с живущими на противоположном берегу талистанцами. Теперь эта игра стала реальностью, а Редберну больше не хотелось играть.