Уилл никогда прежде не слышал эту песню, но сейчас с ним будто говорила Бет. Словно ей удалось каким-то чудом подать ему весточку о себе. Он едва сдержался, чтобы не заплакать.
Наконец Тиша собралась с духом и вышла из машины. Они расплатились с таксистом и подошли к нужному дому. Уилл поправил съехавшую набок ермолку. Тиша постучалась. В первую минуту из-за двери не было слышно ни звука, а потом вдруг лязгнула щеколда, и на пороге возник высокий седобородый старик. На вид ему было никак не меньше восьмидесяти.
— Рабби Мандельбаум, здравствуйте. Это Това Шайя Либерман, ваша ученица. Я вернулась…
Брови старика медленно поползли вверх, он оперся о дверную притолоку, не спуская с Тиши пристального взгляда. Лишь через минуту он молча отошел в сторону, жестом пригласив их войти. Когда они проходили мимо столовой, он сделал им знак следовать дальше. Так они оказались на кухне.
Уилл еще никогда не видел помещения, столь мало соответствовавшего своему предназначению. Во-первых, здесь стоял запах, как в старой библиотеке — пахло книгами и пылью. Кухонный стол был загроможден раскрытыми томами. Книги также занимали стеллажи от пола до потолка и были раскиданы по полу. Это явно были сборники священных текстов, и достаточно было окинуть все это книгохранилище беглым взглядом, чтобы понять: здесь вряд ли что-то отыщется на английском языке.
На стенах между стеллажами висело около десятка фотографий. На всех был изображен один и тот же человек, которого Уилл уже видел прежде, — великий ребе. Вот уже два года как он не ступал ногами по земле, но в этой комнате он смотрел на Уилла изо всех углов. Где-то бесстрастно, где-то с улыбкой, но везде его взгляд был пронзительным, словно у инквизитора. На одном из снимков была запечатлена группа хасидов, в центре которой рука об руку стояли великий ребе и Мандельбаум.
Старик на минуту вышел из кухни, а потом вернулся с подносом, на котором стоял стакан воды.
— Садитесь, садитесь… — пробормотал он, предложив воду Уиллу.
Тот бросил быстрый удивленный взгляд на Тишу, и девушка наклонилась к нему и шепнула на ухо:
— Йом Кипур начался. Нельзя ни пить, ни есть.
— А что же он мне воду принес?
— Он все про тебя понял.
Тиша вновь придвинулась к своему старому учителю.
— Рабби, как здоровье миссис Мандельбаум? — неуверенным голосом спросила она.
— Айя индель рахель алея хошолом…
— О, Всевышний… простите, что задала этот вопрос… Хамаком инахем оша бсох шар авелей Сион в Йершалаим. Господь да утешит вас, как и всех скорбящих в Сионе и Иерусалиме…
Со здоровьем миссис Мандельбаум Уиллу тут же все стало понятно. Тиша могла даже не переводить свою последнюю фразу на английский, все было написано на ее лице и лице ее учителя.
— Рабби, я должна сказать вам, что вернулась в Краун-Хайтс не из праздного любопытства и, честно говоря, не из-за замучившей меня ностальгии. Я вернулась по делу. И это вопрос жизни и смерти для одного человека. Впрочем, как я понимаю, не только одного…
— Продолжай, дитя мое.
Тиша бросила взгляд на Уилла.
— Это мой друг, рабби. Его зовут Уильям Монро…
Старик лишь скосил глаза в сторону Уилла. Густые брови его чуть приподнялись, словно он хотел сказать: «Не держи меня за дурака, девочка. Я слишком долго живу на этой земле, и одеяние этого молодого человека меня не обмануло. И я также понимаю, какой смысл ты вкладываешь в слово „друг“».
— Его жену похитили и держат в заложницах. Здесь. В Краун-Хайтсе. Уилл уже побывал здесь раньше и имел беседу с рабби… я думаю, это был рабби Фрейлих. — Она перехватила изумленный взгляд Уилла, говоривший: «Так что же ты молчала до сих пор?!» — и только виновато улыбнулась. — Рабби не стал отрицать, что имеет отношение к похищению, но не объяснил причин, побудивших его разлучить Уилла с женой.
На лице старика не отразилось ни удивления, ни возмущения. Он лишь размеренно кивал в такт словам Тиши, давая понять, что по-прежнему слышит ее.
— Потом Уилл став получать разные текстовые сообщения… на свой телефон, — тут же уточнила Тиша, словно боялась, что учитель не поймет, о чем идет речь. — Мы не знаем, кто их отправитель. Он говорит с нами загадками. Но, как нам кажется, хочет помочь разобраться в происшедшем. И вот в какой-то момент мне показалось, что я стала понимать, о чем идет речь. И тогда я пригласила Уилла сюда.
— Фрехт мих а шале. Задавай свой вопрос.
— Рабби, объясните, пожалуйста, Уиллу, что мы понимаем под концепцией «цадик».