Блядь. Слишком долго.
Мы слишком долго пытаемся найти этого уебка.
Больше никаких задержек.
ГЛАВА 23
Хани
Доусон ждёт меня, одетый в идеально сшитый костюм. Я, как и требовалось в письме, которое получила ранее, в белом платье.
— Ты готова? — спрашивает он, открывая дверь и предлагая мне руку.
— Хани? — Я поворачиваюсь и вижу Райю, идущую к зданию, явно возвращающуюся с работы. Доусон бросает на неё взгляд, но ничего не говорит. Её глаза скользят по нему, затем она внимательно смотрит на меня, оценивающе оглядывая с ног до головы.
Я не могу ей ничего сказать, поэтому, когда она подходит ближе, я стою как статуя, пытаясь придумать лучшую ложь, но вместо этого из моих уст вырывается что-то другое.
— Доусон ведёт меня на свидание.
Чувствую, как Доусон напрягся позади меня, и не уверена, верит ли Райя моей лжи, потому что она щурится на него, прежде чем снова перевести взгляд на меня.
— Ты уверена, что это разумно? У тебя ведь с Китом всё идёт хорошо.
— Знаю. И он мне нравится. Просто, знаешь… я пробую свои силы в разных направлениях, как говорится, — отвечаю я и тянусь к двери машины, которую держит Доусон. Он отходит и обходит машину, садясь на водительское место.
Моя сестра не сводит с него глаз всё это время.
— Марко в курсе? — спрашивает она, и я прикусываю нижнюю губу.
Блядь.
— Он сейчас спит, — осторожно говорю я.
Её брови нахмуриваются.
— Ты подмешала ему что-то?
— Тсс, — шикаю я, словно кто-то может нас услышать.
— Хани, какого хрена? — возмущённо восклицает она.
— Я просто хочу хоть раз немного пространства для себя, ладно? — говорю я, и это, в общем-то, не ложь.
Райя сверлит Доусона взглядом полным недоверия. И её подозрения вполне оправданы.
— Райя, я взрослая. Мне надоело, что за мной всё время следят. Я люблю Марко, он для меня как семья, но я должна иметь возможность сходить на нормальное свидание.
Она аккуратно убирает прядь моих волос за ухо.
— Но ты не обычная девушка, Хани. И Доусон тоже не обычный.
Он фыркает, и я не могу не улыбнуться, понимая, что она в какой-то мере права.
— Я знаю это. Но, пожалуйста… я задыхаюсь. Хочу жить свободно. Как ты все эти годы.
Она скрещивает руки на груди.
— Ты знаешь, что отец будет недоволен, когда узнает.
— Так пусть хоть раз будет разочарован во мне.
Она тяжело вздыхает.
— Понимаю. Но в следующий раз давай подумаем о другом способе держаться подальше от Марко. То, что ты сделала, разрушает доверие во многих смыслах.
— В мою защиту, он, вероятно, не спал нормально с тех пор, как отец вынудил его взять на себя эту роль.
Она коротко кивает, словно соглашаясь.
— Но это всё равно не делает это правильным. А ты… — она указывает на Доусона. — Помяни моё слово, Доусон, если ты причинишь боль моей младшей сестре, я найду способ засадить тебя за решётку… пожизненно.
Он смеётся в ответ, что только раздражает Райю ещё больше. Хотя чувствую, что он воспринял её угрозу серьёзно. Там где Крю может угрожать, Доусон отмахивается. Оба по-своему бесят.
Но сегодняшний вечер имеет свою цель.
— Хорошего вечера, — говорю я, защёлкивая ремень безопасности. Я глубоко вздыхаю, и Доусон тихо насвистывает, когда мы отъезжаем.
— Ты не сказала мне, что буквально усыпишь своего телохранителя, — ворчит Доусон.
— Заткнись, — отмахиваюсь я, будто мне и так недостаточно стыдно. Но продавец в аптеке заверил меня, что это безопасно. Мне двадцать семь, и я знаю, что Марко никогда бы не позволил мне уйти, если бы заподозрил что-то. Одно-два свидания — может быть. Но свидание с Доусоном? Это однозначное «нет» в его глазах. — Мой отец ни в коем случае не должен узнать про этот вечер. Ради нашего же блага.
Я чувствую себя эгоисткой, втягивая Доусона в эту ситуацию, но благодарна, что он воспринял мою просьбу серьёзно. Я готовила себя к этому целую неделю.
Я смотрю на него — его руки сжаты на руле, челюсть напряжена.
— Ты зол из-за моего отца? — спрашиваю я. Хочу протянуть руку, чтобы коснуться его, но решаю не делать этого. Сегодняшний вечер положит конец всему, что есть между нами. Я больше никогда не увижу его. Он получит свою долю денег, а я стану свободной и обеспеченной женщиной.
— Нет, я зол не из-за этого, — его хватка ослабевает, и кажется, что его мысли уносятся прочь, по крайней мере на время.
— Ты злишься, потому что я поставила тебя в неприятное положение?