Он смотрит на меня с удивлением в глазах.
— Нет, Хани. Ты не сделала ничего плохого.
То, как он произносит моё имя, кажется почти интимным. Я хочу спросить его о большем, узнать, что происходит. Очевидно, что его что-то тревожит, но я теряюсь. Нет, его проблемы — это его проблемы, а я должна сосредоточиться на своих. Я серьёзно отношусь к его совету и стараюсь морально подготовиться к этому вечеру.
Мы едем в тишине ещё пол часа, прежде чем прибыть к особняку. Кто-то уже ждёт и открывает мою дверь прежде, чем Доусон успевает подойти.
— Добро пожаловать, мисс Риччи, — приветствует меня мужчина в костюме.
Я киваю ему в ответ, и Доусон обходит машину, берёт меня за руку и ведёт к дому, поднимаясь по ступеням.
Я украдкой заглядываю в приоткрытую деревянную дверь и вижу по меньшей мере дюжину мужчин и одну женщину, каждый за своим столиком с напитком. Я даже не думала, что женщина может быть среди участников.
Я чувствую на себе взгляд Доусона, и моё сердце начинает бешено стучать. Некоторые из участников привлекательны, некоторые совсем нет. Одного из них я узнаю как известного судью. Интересно, что бы сказала Райя, если бы узнала, что этот судья вовлечён в такие дела. Хотя я никогда не смогу ей рассказать.
Доусон закрывает дверь, не позволяя мне заглянуть дальше.
— Ты уверена? — спрашивает он.
Я молча киваю, позволяя ему провести меня в комнату позади с одним-единственным стулом. Он усаживает меня, внимательно изучает, затем наклоняется ближе.
— Ты действительно хочешь, чтобы тебя трахнул другой мужчина? — спрашивает он, его голос становится напряжённым. Я понимаю, что он намеренно пытается напугать меня. Начинаю думать, что он вовсе не хочет этих денег, потому что явно пытается меня отговорить.
— Мне нужно, чтобы меня трахнули, — говорю я, хотя слова звучат так, словно это не я их произношу. Я пытаюсь глубоко вдохнуть, но он приближается ещё ближе, его губы почти касаются моих.
Все мои мысли исчезают от его близости.
Прямо сейчас, за этой занавесью и в этой комнате, только я и Доусон.
— Тебя трахнут, — говорит он, его взгляд скользит по моим губам. Напряжение в воздухе становится ощутимым. Всё это напряжение превращается в дрожащее тепло и ожидание. Я хочу притянуть его к себе, прижать губы к его губам и потребовать большего. Если бы он просто занялся со мной сексом, я бы не оказалась здесь.
Ни один из нас не дышит кажется целую вечность, прежде чем он отстраняется. Я чувствую потерю и тут же вспоминаю о своём решении.
Да, меня трахнут…
… но не Доусон.
И не кто-то, кого я знаю.
Доусон выходит за дверь, и вскоре включается экран телевизора. Я смотрю, как Доусон появляется на экране и приветствует всех. Там он другой — харизматичный, обворожительный, обещающий многое от моего имени. Я не могу оторваться, наблюдая, как он объясняет процесс. У каждого участника есть планшет, с помощью которого они могут делать ставки. На экране появляется фотография меня на четвереньках. После вступления Доусона женщина, которую я вспоминаю как одну из его компании в ресторане, берёт слово. Вероятно, она его ассистент или деловой партнёр.
Она сообщает, что есть возрастное ограничение, и те, кто не подходит, могут покинуть зал или поступать, как им угодно, пока идёт аукцион. Они могут участвовать в следующем лоте.
Следующем лоте?
Моё сердце колотится.
Сколько женщин готовы сделать это сегодня? Интересно, каковы их причины.
Камера снимает весь зал, показывая участников. Я не могу их рассмотреть — они сидят в темноте, и только слабо освещённые экраны высвечивают их силуэты.
Торги начинаются с одного миллиона, и я застываю, когда начинается настоящая борьба за ставки. Мои руки цепляются за сиденье, и я чувствую, как они потеют. Ставки поступают с молниеносной скоростью, один участник постоянно перебивает чужие ставки.
Боже мой, кто это?
Как он выглядит?
Он добр?
Будет ли он нежен и осторожен со мной?
Насколько это будет больно?
Ставка достигает десяти миллионов долларов, и моя челюсть отвисает. Я вспоминаю, как Доусон говорил, что самая высокая ставка на одном из этих аукционов была десять миллионов. Неужели я превзойду эту сумму? Но ставки продолжают расти. Моё сердце бьётся так быстро, что я чувствую, как руки сжимаются вокруг моей талии. Эта цифра не может быть реальной.
— Похоже, у нас самые ожесточённые торги за всё время, — говорит женщина, когда на экране появляется сумма в двадцать миллионов.