– А кому не надо? – шепотом уточняю я.
Где-то рядом зловеще каркает ворона. Я вздрагиваю и невольно смотрю в сторону калитки. Вдруг хочется уйти, убежать с этой маленькой, почти сказочной веранды. Интуиция вопит, что меня втягивают во что-то нехорошее, и надо бы убраться прямо сейчас. Но как, когда я дала обещание умирающему?
– Магам, некромантам, – поясняет «старушка», отпивая из чашки и не сводя с меня своего цепкого взгляда. – Вампирам, оборотням, перевертышам… И прочей братии…
Ну и зачем я спросила? Взяла бы книжку спокойно и умотала бы с ней к деду. А тут, похоже, за ней очередь выстроилась.
– Понимаешь, когда Герман погиб, – она наклоняется ближе ко мне и добавляет тоном пониже, – я считаю, что без местного зверья тут не обошлось, его коллекцию книг отдали в университетский архив. Для обычных людей это просто старые книги. Домострой, сказки, и прочая скучная дребедень. Но среди них была, скажем так, особенная. Ничем непримечательная внешне.
– Для неискушенных, – вздыхаю я, наконец-то врубаясь, для чего именно я понадобилась деду.
– Умничка, – восклицает профессорша. – Только тот, кто умеет читать тайные знаки, поймет, что за сокровище перед ним.
– Ведьмак или ведьма?
– Не ведьма, – поправляет она, – ведьмачка.
Ведьма, ведьмачка… Какая разница? Один фиг, меня передергивает от этих названий: сразу всплывают образы Салема и костров инквизиции.
– Вы сказали, что смерть Германа была странной? – спрашиваю, осторожно ставя чашку. И все равно она звякает о блюдце, отражая мое волнение.
– Да, – Вера Ильинична смешно морщит лоб, и на мгновение на ее лице проскальзывает настоящий возраст. – Официальная версия, что его на охоте загрызли дикие звери. Но как раз в то время в городе видели вампиров. А еще и полнолуние было. А волков у нас развелось, как никогда. Да и много кому Герман дорогу перешел. Говорят, его труп совсем растерзали. А еще никакого оружия при нем не нашли. Не то что ружья, но даже ножа не было. А он без него никогда из дома не выходил…
Она машинально поглаживает свой кинжал за спиной. А я вспоминаю, что оставила свой у Алинки в квартире.
Женщина умолкает, словно обдумывая, не сказать ли мне еще больше. А у меня внутри все щемит от болезненного предчувствия. Ну, спасибо, дедуля. Удружил мне с приключениями на каникулах...
– И что теперь мне нужно сделать? – стараюсь взять себя в руки.
– Связи у меня там остались. Похлопочу, позвоню, устроим тебя в универ как бы на практику. Так что твой филфак очень кстати. Предположим, ты пишешь курсовую по старинным легендам нашего края, и тебе нужны древние рукописи. Скажу, что я на старость лет подалась в репетиторы, решила заработать копеечку на столичной студентке. Может, тебя завтра уже и пустят в архив. Но на несколько дней, не больше.
Слова «на несколько дней» стучат в голове. Ну, приплыли. А кто-то вечером домой собирался. Хочешь рассмешить Бога? Расскажи ему о своих планах…
– А по-другому никак? – с надеждой смотрю на нее. – У меня билет на сегодня.
– Ну сдашь, – она пожимает плечами. – Немного задержишься. Это ненадолго. Если манускрипт и правда там, в архиве, как мы считаем, ты его почувствуешь. Жить-то есть где? А то у меня оставайся.
– Есть, – киваю. – Я у подруги остановилась.
– Это хорошо. В старый свой дом не ходи. Так тебя мало кто помнит в городе: вон какая красавица из конопатой сопливой девчонки вымахала. А туда сунешься: мало ли чего у кого в мозгах перемкнет. Будь начеку: Германа-то точно убрали, нутром чую.
Ну спасибо, блин, успокоила…
По веранде проносится сквозняк, в саду на ветру шуршат листья. Опускаю глаза на свою полупустую чашку. Пахнет мятой, чуть увядшей от долгого стояния на воздухе. А во рту стоит горьковатое послевкусие. Не от мяты, нет. От страха.
– Значит, мне придется воровать? – задаю главный вопрос, о чем даже думать противно. – Или… как? Если я найду манускрипт, как мне его вынести его из архива?
Вера Ильинична поджимает губы, глядя мне прямо в глаза:
– Это уже твоя забота, девочка. Охотники обычно не очень-то следуют букве закона, когда речь идет о таких вещах. Считай это твоим боевым крещением. Признай, что ты не просто Лера из Москвы, ты – Волошина, наследница древнего рода. И иногда все мы должны идти против правил, чтобы спасти мир от чего-то похуже.
Я выпрямляюсь, пытаясь унять дрожь во всем теле. Запах пирожков уже не кажется таким аппетитным. Время словно замедляет свой ход, пока я решаюсь на то, что, как я чувствую, окончательно и бесповоротно разделит мою жизнь на «до» и «после».