– Хорошо, – выдыхаю наконец, растирая покрытые мурашками колени. – Я попробую.
На лице ведьмы проступает мягкое одобрение, а где-то рядом снова каркает ворона, словно дожидаясь вместе со мной завтрашнего дня и новой интриги.
Глава 8
Мелкие капли дождя бьют в лицо, когда я выхожу за ворота. Что ж, профессорша предупреждала, что скоро начнется гроза, и даже предлагала переждать у нее, пока не пройдет ненастье. Но мне не захотелось оставаться у нее больше ни одной лишней минуты, пока меня не подбили еще на какую-нибудь авантюру. И без того настроение – ниже некуда.
Чувствую себя как преступник и уже мучаюсь угрызениями совести, хотя еще не успела ничего украсть. Но от одной мысли об этом становится тошно. Да еще и городишко кишит нечистью, и эти ее намеки на необычную смерть Германа… Дед тоже призывал быть осторожной… Меня словно утягивает в трясину, и нет никакой возможности выбраться…
Набираю номер такси: «абонент не абонент». До Алинки тоже дозвониться не могу, телефон висит в ожидании приема, а потом звонок просто сбрасывается. Гуглю другие номера такси в Тайголеске, но вся страница браузера забита сайтами с одним-единственным номером, что сейчас недоступен. Мда… Ну а что я ждала от «тихой» провинции?
Что ж, где-то недалеко я видела остановку автобуса. Иду вверх по улице, потирая предплечья от пробирающей дрожи: налетевший промозглый ветер пробирается под тонкую ткань платья.
Дорога, отсыпанная щебнем, тянется между разномастными коттеджами – один богаче другого. Но мне не до рассматривания чужого комфорта: не переломать бы ноги: шпильки увязают в мелких камнях.
Итак, какой у меня план действий? Сейчас к подружке, надеюсь, что Алинка не будет возражать, что я останусь у нее еще на пару дней. Придется наплести ей, что решаю внезапно появившиеся проблемы с недвижимостью. Ну а что, остался же у нас дом в этом городе. И потенциально, я как бы наследница… Поверит – не поверит, пофигу, лишь бы не захотела устроить там вечеринку… А потом… потом я сопру эту книгу. Как-нибудь… И сразу в Москву. Бежать, не оглядываясь… Роняя тапки…
Слышу громкое «Кар!» над своей головой и инстинктивно отмахиваюсь: черная ворона пролетает слишком низко. Находилась бы я где-нибудь в другом месте – списала бы на случайность. Но не здесь. Уж не та ли эта птица, что раздиралась у ведьмы в саду? За мной следят, что ли?!
Поворачиваюсь вслед за ней, и внезапно чувствую, как мое тело уходит в сторону: правый каблук противно хрустит, и я спотыкаюсь, чуть не падая на колени.
– Да чтоб тебя! – ругаюсь вполголоса, цепляясь рукой за сырой фонарный столб у калитки какого-то дома.
С досадой осматриваю скособоченную босоножку. Вот балда! Сама виновата: надо было надеть кроссовки. Но кто же знал, что придется пешком прогуливаться по «пригородному раю». Хорошо, хоть сама цела, а то пропахала бы носом щебенку. И что теперь делать? Сжимаю кулаки от бессильной злобы.
А дождь тем временем только набирает силу: тяжелые холодные капли стекают по волосам, а легкий шелк липнет к телу. За считанные секунды промокаю до нитки.
Возвращаться назад, к Вере Ильиничне? Нет уж, хватит с меня одного сердечного приступа за день. До сих пор от ее превращения в животе колики.
Снова пытаюсь вызвать такси.
– Свободных машин нет, – объявляет бодрый женский голос. – Попробуйте через сорок минут, у нас наплыв заказов.
Ч-черт! Ладно, до остановки не так уж много осталось. Снимаю проклятые босоножки: в любом случае, придется идти без них. Не ковылять же, прихрамывая, пока точно не грохнешься и не переломаешь кости.
Лишь бы автобусы еще ходили. Фиг знает, какое у них тут расписание.
Ежусь от холода и почти бегу по обочине быстрым шагом. Ноги вязнут в мокром песке, оставшемся, видимо, еще с зимы, когда посыпали лед на дороге. Но так все же лучше, чем терпеть колючие камни под босыми ногами. Ругаюсь, на чем свет стоит, на ситуацию, на родных, на несправедливость во всем мире, и на себя, что во все это вляпалась.
Ну что, Волошина, потомок древнего рода, как тебе приключение? По правде говоря, по паспорту и я не Волошина. Мама с отцом не была расписана. А когда снова вышла замуж, отчим меня удочерил. Так что я давным-давно Тихонова. Только для Алинки Волошиной и осталась, по старой памяти.
Впереди от стены дождя ничего толком не видно. Да и порывы ветра такие, что приходится останавливаться поворачиваться к шквалу спиной, чтобы просто дышать, не говоря уже о страхе того, чтобы меня ненароком не смыло под проезжающие редкие автомобили.
Я не сразу различаю гул позади. Но намного раньше, чем мозг определяет мотоцикл в нечто большом и ревущем, внутри все сжимается от тревожного ощущения. Опасность! Да, я чувствую это кожей, на молекулярном уровне – чужая энергетика, мужская, звериная и агрессивная. И я уже встречалась с ней прежде.